Делайла остановилась и поглядела кавалеру в лицо.
— Там что же произошло? Что оказалось в ведре?
— Оно было полно крови, — проговорил парень.
Она вскрикнула.
— Мой отец убежден, что это связано с проклятием, — продолжил Джонатан. — Возможно, он и прав.
Делайла отвернулась.
— О нет, — прошептала девушка и медленно вошла вперед. Джонатан заметил, что у нее вроде бы дрожат руки, но не был в этом уверен. — Ведь столь невероятные вещи не могут быть правдой, Джонатан! Должно найтись какое-то рациональное объяснение.
— Может, оно и есть, — ответил он. — Только я его никак не найду. Думаешь, какое-нибудь раненное животное свалилось в колодец? Но это ничего не объясняет. Крови в ведре было очень много, а никаких следов животного не оказалось. И вода в колодце оставалась чистой.
Делайла снова остановилась и взяла приятеля за руку.
— Пожалуйста, Джонатан, — попросила она. — Забудь об этом проклятии. Это дело твоего отца, а не твое.
Юноша сжал ее руки. Кожа Делайлы была очень мягкой. Ее слова звучали у Джонатана в голове. "Забудь о проклятии, — повторил он мысленно. — Пожалуй, я бы согласился. До сегодняшнего дня".
Дальше они пошли молча. "Она очень, чувствительна" — подумал Джонатан. — Я рад, что мы повстречались с ней. Так здорово, что с ней можно все обсуждать".
В этот вечер Джонатан улегся спать еще засветло и немедленно захрапел. Глубокой ночью его разбудил какой-то звук.
Скрип.
Он тут же широко открыл глаза и прислушался, затаив дыхание. Скрип.
Давно уже перевалило за полночь. В доме стояла кромешная темень.
Сердце Джонатана начало бешено колотиться. Звук повторился.
Скрип.
Скрип доносился на коридоре. Во рту у парня пересохло, в висках пульсировала кровь. Он подвился с кровати и подкрался к выходу.
Приложил ухо к двери и прислушался. "Теперь-то я точно слышу звук, — подумал Джона тан. — Я в этом уверен".
Скри-и-и-ип.
Он медленно и беззвучно отворил дверь" В коридоре было темно. Юноша услышал тихие приближающиеся шаги.
Джонатан выглянул за дверь.
В коридоре что-то было.
Кровь застыла у Джонатана в жилах.
В конце коридора показалась закутанная в белое фигура, движущаяся словно по воздуху.
Глава 11
— Кто здесь? — хотел выкрикнуть Джонатан, но из горла вырвался только испуганный шепот. Белая фигура произнесла так же тихо:
— Абигайль! Абигайль!
Она все приближалась. Парень разглядел белую ночную рубашку, спальную шапочку и выбивающиеся из-под нее длинные седые полосы. Он слышал, как скрипели под ногами половишь!"
"Кажется, это не привидение", — решил Джонатан. А фигура снова позвали:
— Абигайль! Абигайль! Вернись!
"Это же мама, — сообразил юноша. — Но что она делает?"
Мать остановилась рядом, не замечая его.
— Абигайль!
"Она ходит во сне", — понял Джонатан. Женщина начала спускаться по ступеням, и он пошел следом.
Джейн направилась к задней части дома. Рубашка делала ее похожей на привидение.
— Абигайль! — позвала она, на этот раз немного громче. — Подожди меня!
Затем открыла черный ход и шагнула за порог. Джонатан не выдержал и ехватил ее за руку.
— Мама! — воскликнул он дрожащим голосом. — Что ты делаешь?
Джейн повернулась к нему. Ее глаза были широко распахнуты, в них стояли слезы. "Она не спит, — подумал Джонатан. — И отдает себе отчет".
— Здесь была Абигайль, — прошептала мать, и слезы побежали по ее морщинистому лицу. — Дочка позвала меня. Она ждет снаружи.
Парень втянул мать обратно в дом и запер дверь.
— Нет, мама, — произнес он, пытаясь привести ее в чувство. — Тебе, наверное, приснилось.
— Нет, не приснилось, Джонатан, — голос матери звучал более уверенно. — Она на заднем дворе. Моя малютка…
Сын распахнул дверь и выглянул наружу. Стояла теплая ясная ночь, ярко светила луна. На дворе не было ни души. Никаких следов Абигайль.
— Никого там нет, мама, — убеждал Джонатан. — Пожалуйста, ложись спать, — обняв женщину за плечи, он повел ее вверх по ступеням, но она начала сопротивляться.
— Нет! — кричала Джейн. — Я нужна своей дочери!
Джонатан, конечно, оказался сильнее я потащил мать вверх по лестнице.
— Тебе нельзя сейчас на улицу — ты простудишься. Тебе приснился дурной сон, мама. Вот и все. Просто дурной сон.
Но не смотря на его слова, Джейн отказывалась верить, что мертвая дочь не звала ее.
Она позволила отвести себя наверх, но все еще оставалась взволнованной и обеспокоенной.