— Якуб, Якуб! — нетерпеливо звал он брата. И вдруг явственно услышал голоса; за деревьями сверкнул огонек.
«Наконец-то! — Мальчик едва дышал от волнения. — Это они, партизаны!»
Страх покинул его. Лацо бежал прямо к часовым. От пережитого напряжения и усталости он едва держался на ногах. Ни о чем не спрашивая, часовые повели мальчика к лагерному костру.
На поляне шел митинг. Лацо сразу же увидел Якуба и возле него — великана Ондриша, Сернку и Руду. Их окружали партизаны. Пламя костра освещало тех, кто стоял к ним поближе, остальные не были видны в ночной тьме, только порой поблескивали их ружья. Внезапно человек, стоявший возле Сернки, повернулся лицом к костру, и Лацо узнал учителя Гиля! Учитель Гиль! Вот здорово! Все лето учитель был здесь, совсем рядом с ними, а команда и не догадывалась об этом. И оружие у него висело на боку, как у других партизан, и глаза так же блестели. Учитель борется вместе с братом! Все хорошие люди — у партизан!
Лацо отчаянно заработал локтями, пробивая себе дорогу к Якубу. Партизаны неохотно расступались перед ним. Мальчик поднялся на цыпочки, чтобы получше видеть брата, которого с таким вниманием слушают эти суровые люди.
— Настало время разделаться с врагами нашей родины, — звучал сильный голос командира. — Мы готовы к этому, товарищи! — И Якуб вдруг широко улыбнулся, словно прочитав мысли каждого. — Правда, ребята?
— Долой фашизм! — прогремел дружный ответ.
Поднялся невообразимый шум, люди устремились вперед, увлекая за собой Лацо. Мальчик задыхался, его стиснули со всех сторон.
В этот момент глухо прозвучали два выстрела. Вероятно, стреляли в деревне. И одновременно раздался громкий крик:
— Якуб!
Лацо рванулся вперед, с силой отчаяния растолкав партизан, и подбежал к брату. Якуб с недоумением смотрел на полуголого, исцарапанного в кровь брата.
— Отец… отец… — лепетал Лацо задыхаясь. — Внизу… гардисты… немцы, начальник… каратели… привезли папу…
Немного успокоившись, Лацо рассказал брату обо всем, что увидел и услышал в деревне.
— …А сейчас начальник его допрашивает, — закончил Лацо.
То, что случилось потом, промелькнуло перед Лацо, как сон.
На глазах у него выстраивались ряды бойцов. Сверкало оружие. Кто-то звал какого-то Грегора, кто-то пел, кто-то смеялся. И среди всего этого шума властно звучали голоса командиров.
К Лацо подбежал русский партизан Миша. Миша краем глаза поглядел на израненные ноги Лацо и взял его на руки, как маленького.
— Товарищи, идем в первый открытый бой! Ура!..
Лацо показалось, что он узнал голос Руды, но он не был уверен в этом.
— Да здравствует партия! — раздалось где-то впереди.
— Товарищи! С нами победа! — крикнул Миша, держа на плече Лацо.
— На Вербовое! — приказал Якуб.
Колонна двинулась. Шум и говор утихли. Каждый теперь думал о том, что ему предстоит совершить. Якуб, возглавлявший колонну, оглянулся и весело воскликнул:
— Товарищи!.. За свободу! Вперед!..
Глава XXXVII. В бой за свободу
Оставшись один, Ондра задумался: куда идти? Если он вернется домой, Главкова больше не пустит его на улицу. Не лучше ли попытаться найти Лацо? Наверно, он теперь прячется где-нибудь в саду Матуша.
Стараясь избежать и малейшего всплеска воды, мальчик перешел вброд речку, залег в кустах и осторожно выглянул оттуда. У дома Главки стояли часовые. По дорогам расхаживали группами немцы и гардисты. Ондра обошел деревню задами, бесшумно влез на забор и спрыгнул в сад дяди Матуша. Подтянувшись ползком к пролому в ограде, он стал наблюдать за домом старосты. Во дворе суетились вооруженные гардисты и солдаты. Ондра долго прислушивался, не раздастся ли голос Лацо. Наконец, обеспокоенный длительным отсутствием друга, он решил наведаться к дяде Матушу — может быть, старик что-либо знает. Никем не замеченный, Ондра проскользнул в трактир, но Матуша там не было. Посетителей обслуживала его жена. Ондра поспешно выбежал и снова очутился в саду у ограды. Его беспокойство росло с каждой секундой.
Гардисты сгоняли жителей деревни во двор старосты. Оттуда доносился громкий плач. Две молодые женщины пробежали мимо Ондры. Мальчик услышал, как одна из них испуганно прошептала:
— Всех заберут, вот увидишь! У кого не окажется дома сына или мужа, тех самих угонят в Германию.
У Ондры мороз пробежал по коже. Он вспомнил про Главкову и решил вернуться домой. Наверно, и Лацо давно уже там.
Ферко спал, Иван с Зузкой, пригорюнившись, сидели около Главковой.
— Где вы были, ребята? Я тут с ума схожу, волнуюсь, — встретила Ондру мать Лацо.