– Это слуховой аппарат приёма космического сигнала. В народе «слоник», помогает слушать, а главное слышать.
– Но я вроде не глухой, – глупо улыбнулся Ярослав, начиная привыкать к постоянным шуткам со стороны коллег. Только Семён, похоже, не шутил:
– Глухой, Ярослав. Мы все здесь глухие. Вот ты слышишь звуки космоса?
– Нет, – Ярослав уставился на причудливого «слоника», пытаясь понять, куда и главное, как он надевается.
– И я нет. Во-первых, наши уши не такие чувствительные, а во-вторых, на Земле слишком много отвлекающих факторов. У каждого из нас здесь разные задачи, но одна общая цель – услышать, наладить контакт. Радиолокаторы, которые мы устанавливаем в кратерах улавливают отдалённые сигналы космоса и посылают их нам. Когда сигнал приходит, ты можешь, не выходя из капсулы прослушать его и загрузить на компьютер. Можешь менять так называемую частоту, как на радио. Услышал что-то интересное – зафиксировал.
– Как его надевают? – практикант зацепил нос «слона» за ухо и плотнее прислонил к нему.
– Сначала садись в кресло. Мне надо вживить тебе в височную долю черепа три небольших датчика. К ним и будет крепиться АПКС, – Семён достал из ящика в столе инструмент, напоминающий очень толстую ручку. К концу её «стержня» магнитился маленький шарик с небольшой осью. – Боли ты не почувствуешь, так что не стоит переживать, садись.
Ярик послушно сел, повернул голову вправо и замер. Семён отогнул его ухо, провел по коже мокрым роликом с анестезией, и студент почувствовал, как ухо и кожа за ним начали неметь. Три быстрых щелчка и вот практикант уже идет по коридору в свою каюту, ощупывая многострадальное ухо.
***
На следующее утро ухо распухло, а височная часть головы трещала от боли. Ярослав сходил в медицинский отсек, принял обезболивающее и спрятался ото всех в комнате отдыха. По утрам основной состав сотрудников занимался своими прямыми обязанностями, поэтому парень знал, что ближайшие несколько часов его никто не потревожит.
Он выбрал свою любимую локацию – сосновый лес, удобно расположился на одном из кресел, достал планшет и под звуки ветра и пение птиц продолжил изучение карт и чертежей, с которыми ему предстояло работать.
– Авдеев!
Студент подпрыгнул от неожиданности, повернул голову в направлении к голосу и увидел Дмитрия. Тот стоял с чашкой дымящегося чая и аппетитным на вид бутербродом.
–Все-таки классная штука – искусственная гравитация, скажи? – он подсел к Ярику: -Ну как ты тут, смотрю, освоился? Чертежи уже изучил?
– Да, – Ярослав открыл карты с расположением радиолокационных станций, – судя по ним- ваши радиолокационные установки куда более миниатюрные. В наших учебниках такого пока нет. Вот здесь, – он приблизил картинку и указал на место, где стойки радиолокаторов соприкасались с поверхностью Луны: – Вы заглубляете станцию, верно?
–Всё верно, только… – Дмитрий внимательно просмотрел карты, которые ему показывал Ярослав и нахмурился: – Откуда у тебя эти файлы?
– Они уже были загружены в планшет, когда Владимир их дал, помните?
– Да, что-то такое припоминаю, только это старые файлы, они не действительны. Мы нашли несколько кратеров, в которых будем устанавливать свое оборудование. Оттуда сигнал должен быть сильнее. Погоди, я перешлю тебе новые карты. Наверное, наши инженеры обновили не все планшеты, человеческий фактор, понимаешь ли, – Дима загрузил все нужные файлы в одну папку, затем, прислонив свой планшет к планшету Ярика, быстрым движением перебросил файлы на другой планшет. – Всё, готово, можешь изучать.
– Я, кстати, хотел про буровые установки больше узнать. Хочу, если разрешат, поработать с ними.
– Вот это тебе к Володе надо подойти, он у нас за это отвечает и экскурсию тебе проведет и попробовать даст, когда высадимся. Практики ты здесь хлебнешь о-го-го! – улыбнулся Дима. – Ты, если что, на Володю не обижайся, он сам здесь недавно, волнуется, может с юмором переборщить. А вообще он неплохой парень, работу выполняет хорошо и как товарищ – отличный.
Ярик улыбнулся и огляделся вокруг: вместо стен его окружали величественные сосны и их кроны мелодично шумели над головой.
– Красивый лес, – заметил Дима, – я тоже люблю приходить сюда, когда никого нет. Только предпочитаю думать на снежных вершинах. И почему человек так стремиться к одиночеству, хотя знает, что может в нём не выжить?
Ярик только хмыкнул в ответ, философия была для него непонятной наукой.