Ответа комиссии не было, и я начинала нервничать. Отец наедине с кредитами, и вряд ли кто сможет ему помочь. Да и на связь с ним выходить не получается, он наверняка волнуется.
Дождавшись своего времени я быстро зашла в телефонную будку и набрала номер Лёши. Не знаю, можно ли, но мне необходимо узнать ответ. После утомительно долгих длинных гудков послышался ответ:
-Прокурор? - нервно спросила я.
-Мира? Мира, это ты? Что ты звонишь? - он был встревожен и кажется я отвлекла его от дел.
-Да, Лёш, я. Ты не знаешь ответа комиссии? Ты же знаешь, мне всё равно на себя, я буду в порядке даже если проведу всю свою жизнь здесь, я за отца беспокоюсь.
На следующий день я, стоя перед зеркалом, медленно расстегивала пуговицы пижамы. Охранница передала мне мою одежду и кольцо, которое когда-то подарил Лёша.
Выйдя на улицу я почувствовала запах свободы, это не сравнится с утренней зарядкой во дворе тюрьмы или вечернего выхода на свежий воздух. Тут же меня встречал мой жених, я побежала на встречу и мы обнялись. Стояли так очень долго, наслаждаясь друг другом. Ветерок играл с моими волосами, а я чувствовала нежные руки любимого мужчины на себе, на душе было спокойно. В тот момент я не видела, что за нами наблюдали.
-Я так счастлива! Поехали к отцу, как он?
Лёша промолчал и ответил лишь через пару минут, когда мы уже сели в машину:
-Для начала поехали.
-Такое чувство, что это сон, то что ты сейчас рядом со мной, - с улыбкой на лице промолвила я.
Лёша ничего не ответил, а лишь мягко взял за руку, ведя машину.
Мы приехали домой к Лёше, а он протянул бумагу. Вопросительно на него взглянув, я улыбнулась: "Что за сюрпризы?". Но Лёша не улыбался.
"Заключение о смерти. Диагноз: двусторонняя пневмония". В глазах помутнело и я едва не упала, облокотившись о стол. Перечитывала ещё раз и ещё, осознание всё не приходило. Я ринулась прочь, несмотря на окрики Лёши. Папа не мог так просто меня оставить, у него не было никакой пневмонии!!! Мозг воспален и не готов принимать никакую информацию. Мне только показалось, что всё наладилось, что я снова счастлива. Но как легко разрушить мир человека. Придя домой, меня встретила мама Лёши. Она не очень меня любила, но я старалась заслужить хотя бы симпатию с её стороны. Обычно резкая и язвительная, сегодня она была молчалива и лишь протянула тарелку с рисом со словами:
-У человека должно быть место, куда ему возращаться.
По щекам потекли заветные слёзы, которые я усердно сдерживала, текли ручьем. Сердце болело - он был единственным близким человеком, это очень больно.
-Человек создан, чтобы жить, - строго сказала Анастасия Сергеевна и взяв сумку, ушла.
Я бы удивилась её доброте, будь немного внимательнее, но осознание полного одиночества полностью раскололо на кусочки.
Я опустилась на пол и зарыдала с новой силой. Не хотелось жить, не хотелось ничего, ни свадьбы, ни работы, ни общения с кем бы то ни было. Но жалость к себе это не лучший спутник, пришлось вставать с колен. Уборка всегда поднимала настроение, отвлекала и приводила мозги в порядок. Поэтому я, переодевшись в комнате, приступила к уборке. После стала обзванивать компании, куда можно устроиться подработать, так как с прошлой работы меня уволили давно. И очень удивительно, но на разовую подработку меня взяли в качестве официантки. Было какое-то торжественное мероприятие. Смущало только, что оно допоздна, но какая разница, во сколько возращаться домой, если там никто не ждёт. Уже около часа ночи и вечеринка только подходила к концу. Я закончила работу и поспешила в булочную-дом. Работа нужна, необходимо покрыть долг за аренду здания и возможно продолжить папино дело.
Свернув на свою улицу и подойдя к дому я заметила там какое-то движение, забежав, я возмущённо спросила, что они здесь делают, но оказалось, что это коллекторы и требуют денег.
Я стушевалась, но тут же стала прогонять, это наш с папой дом, они не имеют права рушить это место. Я схватила кулон, который когда-то папа подарил маме, а потом перешёл ко мне. Мужчины накинулись на меня, я отбивалась как могла, получив пару ударов по голове, я села на корточки и закрылась, увидев, как самый высокий замахнулся с целью хорошенько меня ударить.
Зажмурилась, но удара не было.