Потом поднес к носу, втянул в себя воздух. Ноздри жадно затрепетали.
— Окурок выброшен не менее четырех часов тому назад. Ничего-ничего, — прошептал испанец, — я тебя все равно достану, ведь другой дороги в здесь нет, и ты будешь ехать по ней. Правда, у него хорошая лошадь, но и мой жеребец что надо, — Мигель Кастильо с удовлетворением осмотрел своего коня, потом подошел и проверил подковы.
Все было в порядке. Он потрепал жеребца по холке.
— Будем скакать день и ночь, пока не настигнем этого Батлера, этого мерзавца, грязную свинью.
И Мигель Кастильо, взглянув в безоблачное небо, потряс сжатыми кулаками.
— Догоню! Догоню и уничтожу! Я клянусь перед этим небом! — Мигель Кастильо опустился на колени. — Клянусь, что достану этого Рэтта Батлера даже из-под земли — и тогда ему не жить, тогда он проклянет свою мать за то, что она имела несчастье родить его.
Да, не стоило ему вот так обходиться со мной, с самим Мигелем Кастильо, ведь меня знают все и все меня боятся, трепещут, едва заслышав мое имя.
А когда видят револьвер в моей руке, сразу же падают на колени и начинают молить о пощаде.
Но ему пощады не будет ни за что и никогда».
Мигель Кастильо вскочил в седло и пришпорил коня. Тот почувствовал нетерпение седока и с места помчался галопом.
За всадником тянулся длинный шлейф серой пыли. Она медленно опускалась на камни, на придорожную чахлую траву, и камни сразу же становились серыми, меняя свой цвет.
— Быстрее! Быстрее! — выкрикивал Мигель Кастильо, подстегивая коня.
Конь уже хрипел, с его губ падали на дорогу клочья белой пены. Но наездник не обращал на это внимания, он не щадил ни лошадь, ни себя.
Он проскакал миль двенадцать не останавливаясь.
Мигель Кастильо желал как можно скорее расправиться со своим обидчиком. Он понимал, что только тогда его сердце будет биться ровно, а душу оставит слепая ярость и негодование.
На этот раз Мигель Кастильо, увидев тлеющие угли костра, догадался, что именно здесь останавливался Рэтт Батлер.
Он вновь спрыгнул с лошади, опустился на корточки и поднял окурок. Батлер был уже совсем близко.
Еще несколько часов такой бешеной скачки, и он его настигнет.
«Ну, мерзавец, ты даже не подозреваешь, что я иду по твоему следу, что Мигель Кастильо тебя чувствует и вот-вот настигнет. Что ж, Батлер, радуйся пока, дыши глубоко, потому что через несколько часов ты окажешься в моих руках — и тогда пожалеешь, что родился на свет.
Я буду безжалостен и жесток. Я буду настолько безжалостен, что ты содрогнешься».
Мигель Кастильо вскочил в седло, выхватил из кобуры револьвер и, потрясая им перед собой, вновь пустил своего коня галопом.
«Уничтожу! Уничтожу проклятого Батлера, будь он проклят, мерзавец, грязная свинья, ублюдок, молокосос!» — кричал Мигель Кастильо, но никто не отвечал на его возгласы.
Разъяренный мексиканец представлял себе, что на много миль вокруг нет ни одного живого существа, весь этот неживой пейзаж, вся земля мертвы, и только он один мчится на своем коне вдогонку за исчезающим Рэттом Батлером.
«Мы смогли бы работать с тобой вместе, меня бы вешали, ты бы стрелял. Но ты не захотел быть честным человеком, не захотел — и сейчас ты за это заплатишь, заплатишь сполна.
Ты наглотаешься собственных слез, ведь Мигель Кастильо никому ничего не прощает. Даже родному брату я не простил бы такой обиды. Будь он проклят, мой брат!»
И Мигель Кастильо вспомнил, что у него когда-то были отец и мать.
Конь явно устал и время от времени спотыкался.
— Проклятье! И ты хочешь мне изменить? Хочешь сдохнуть прежде, чем я настигну Рэтта Батлера? — Мигель Кастильо натянул поводья, и конь остановился.
Мужчина спрыгнул на землю, размял затекшие ноги.
— Черт тебя подери, кляча! — выругался он на свою лошадь. — Немного пройдем, отдохни.
Он бросил поводья и двинулся по раскаленной дороге. Конь покорно плелся следом, тяжело дыша в затылок хозяину.
«Сколько мне еще так тащиться по этой чертовой дороге? Уже недолго, он должен быть где-то рядом. Скорее всего, я найду Батлера в городке. Вернее, какой к черту городок, это поселок, Он будет там.
Наверное, сидит сейчас у парикмахера и бреется, наводит на свою физиономию лоск, хочет выглядеть молодым и привлекательным. Что ж, Батлер, ты навсегда останешься молодым, правда, на счет привлекательности не знаю. Думаю, я изувечу тебя так, что и мать родная не узнает, только бы ты не скрылся, только бы не растворился».