До него долетали обрывки фраз.
Рэтт понял, что надо ползти туда.
Доползти до фургона во что бы то ни стало, там его спасение.
Хотя, как оно придет и в чем оно заключается, он не понимал, но чувствовал, надо ползти.
И собрав в кулак остаток воли, из последних сил пополз к фургону.
Мигель Кастильо, занятый допросом Билла Карлсона, совершенно забыл о Батлере.
Скорее всего он считал, что его враг давным-давно отдал Богу душу.
Но Рэтт Батлер все-таки дополз до фургона.
Как раз в тот момент, когда Мигель Кастильо в очередной раз встряхнул сержанта.
— Где деньги? Отвечай! — кричал он умирающему.
Тот с усилием раскрыл единственный глаз.
— Я спрятал их на кладбище, — и голова сержанта вновь поникла.
— На каком кладбище? Ну же, погоди, не умирай, — причитал Мигель и чуть не наотмашь бил умирающего по щекам. — Где?
— Сент-Хилл, — выдавил сержант.
— Ого, там же огромное кладбище, говори, где? Они что, в могиле?
— Да, в могиле…
— Говори номер. Какой номер могилы? — спешил разузнать все у пока еще живого сержанта.
— Там нет номера… Воды…
— Как нет номера? Ну, что там написано? — настаивал на своем Мигель.
— Только имя…
— Какое имя? — Мигель сильно встряхнул сержанта, пытаясь привести его в чувство.
Но это произвело обратный эффект. Сержант начал хрипеть и жадно хватать раскаленный воздух широко раскрытым ртом.
— Воды… — прохрипел он.
— Хорошо, я сейчас, — Мигель понял, что тот ничего не скажет, пока не получит воды.
Да и сам он так же поступил на месте умирающего.
— Подожди, только не умирай. Я бегом туда и обратно. Ты получишь воды и скажешь мне все.
Мигель Кастильо сломя голову бросился прочь от фургона.
Он даже не заметил, что Рэтт Батлер уже подполз к коням и Пытается подняться, уцепившись руками за ступицу колеса.
Мигель бежал, что было сил, но ему казалось, что расстояние между ним и лошадью сокращается неимоверно медленно, ему казалось, что он просто ползет. В голове стучали слова:
«Двести тысяч. Двести тысяч золотом, Сент-Хилл, в могиле».
Он дрожащими руками попытался отвязать флягу, но поняв, что сейчас не время распутывать узлы, перерезал ремни ножом и обнимая флягу, как самое дорогое, что было у него в жизни, побежал назад.
Он даже не догадался сесть на лошадь. Тогда он доскакал бы вдвое быстрей.
«Двести тысяч, — стучало у него в висках. — Двести тысяч! Боже мой, я никогда не видел таких денег. И все золотом».
Когда Мигель Кастильо подбежал к фургону, то закричал от негодования.
До половины взобравшись внутрь, с подножки фургона свисал Рэтт Батлер.
А сержант сидел, прислонившись к стенке фургона с широко открытым ртом. Его единственный глаз закатился так, что был виден только желтоватый белок.
Мигель Кастильо, предчувствуя самое недоброе, заревел, как раненный бык, и размахнувшись, запустил флягу внутрь фургона. Затем схватил Рэтта Батлера за плечи и отбросил в сторону.
— Катись отсюда, сволочь, скотина! Ты уже должен быть мертвым.
Мигель схватил сержанта и принялся его трясти.
— Не умирай, не умирай.
Но голова сержанта безвольно болталась из стороны в сторону.
— Он мертв, — прохрипел Рэтт Батлер, — и разжав руки, упал на землю.
— Как мертв? — взревел Мигель. — Это ты скотина, ты все испортил, ты убил его!
— Нет, он сам умер, — и Рэтт Батлер закрыл глаза, — ты пожалел ему воды, как мне.
— Скотина, я тебя сейчас убью!
— Нет, ты меня не убьешь, — улыбка появилась на пересохших губах Рэтта Батлера.
Мигель Кастильо выхватил револьвер и всунул его в рот Рэтту.
— Я тебя сейчас застрелю.
— Нет, ты меня не убьешь, — Рэтт отвернул голову и улыбнулся еще шире, — потому что если ты это сделаешь, то навсегда останешься таким же нищим, каков ты сейчас и таким же жадным и глупым.
— Почему это я не убью тебя? — насторожился Мигель Кастильо.
— Потому что я кое-что знаю.
Мигель вцепился в плечи Рэтта.
— Он успел тебе сказать? А, Рэтт?
— Да, он сказал мне.
— Что? Что ты от него услышал? — Мигель Кастильо тряс Рэтта Батлера.
Но тот лишь отрицательно качал головой.
— Я тебе ничего не скажу.
— А я тебя убью, — уже неуверенным голосом сказал Мигель.
— Нет, ты оставишь меня в живых, и тогда может быть, я тебе кое в чем помогу.
— Что он тебе сказал?
— Имя.
— Он назвался?
— Нет, Мигель, он сказал имя, написанное на могиле, в которой лежат деньги.