Мигель Кастильо злорадно улыбнулся такой мысли.
Он уже видел себя верхом на коне и волочащийся сзади на веревке труп Рэтта Батлера.
Это немного его успокоило. Он вновь посмотрел в открытое окно фургона и заметил, что Рэтт Батлер открыл глаза.
— Не умирай! — крикнул он Рэтту. — Скоро приедем!
— Скотина, — прошептал Рэтт Батлер.
— Ты мой лучший друг! — кричал Мигель. — Я тебя спасу, даже если ты не хочешь больше жить, и мы поделим деньги честно, поровну, половина тебе, половина мне.
Рэтт Батлер, не в силах ответить, отрицательно покачал головой.
— Ну ладно, Рэтт, я согласен и на третью часть.
Рэтт Батлер вновь покачал головой.
— Нет, Мигель, я умру, я назло тебе сейчас умру, — и он закрыл глаза.
— Эй! Ты что, не умирай! Только не умирай! Ты мне нужен, ты мне будешь теперь дороже родного брата, только не умирай, дороже отца с матерью! Если хочешь, ты будешь мне как сын.
На лице Рэтта появилась измученная улыбка. Он понимал, что его физические страдания — ерунда, по сравнению с тем, что сейчас переживает Мигель Кастильо.
А тот нахлестывал коней так, словно спешил на пожар.
И действительно спешить стоило, ведь с каждой милей Рэтту Батлеру становилось все хуже и хуже. Он уже не мог держать голову и она моталась из стороны в сторону.
Мигель остановил лошадей, схватил флягу и вылил остатки воды на голову Батлера.
Тот на несколько мгновений пришел в себя и, злорадно улыбнувшись, посмотрел на Мигеля.
— Скорей — или я сейчас умру.
— Сейчас-сейчас, — заспешил Мигель, взбираясь на козлы.
Он даже не стал садиться, а стоя погонял лошадей.
Грохотали окованные железом колеса, проносились мимо скалы, редкие кусты. Дорога петляла среди холмов.
Наконец на горизонте возник голубоватый силуэт монастыря — башни храма, низкий монашеский корпус.
Мигель Кастильо заулюлюкал, погоняя лошадей.
— Там тебе помогут! — крикнул он Рэтту Батлеру. — Это монастырь.
Но тот уже, казалось, не слышал Мигеля. Он совсем затих, а из носа двумя тонкими струйками текла темная кровь.
— Рэтт, не умирай, я тебе помогу! — кричал Мигель.
Монастырь на горизонте разрастался.
Уже были видны переплеты окон, а Мигелю казалось, что он приближается слишком медленно. Ему казалось, что лошади стоят на месте, лишь перебирая ногами, и поэтому он хлестал их, не зная пощады.
— Дьяволы! Скорее, — кричал мексиканец, — или я вас пристрелю!
Он потрясал револьвером, как будто бы и в самом деле под страхом смерти мог заставить коней мчаться быстрее.
Те и так скакали на пределе своих возможностей, совсем обезумев от боли и страха.
А когда Мигель принялся стрелять у них над головами, то только стригли ушами и вбирали головы, но не прибавляли скорости. Они просто не могли мчаться быстрее.
Фургон чуть не разваливался на части, подскакивая на камнях, ведь Мигель уже мчал не по дороге, а напрямик по равнине, срезая путь.
Рэтта Батлера кидало из стороны в сторону, трясло, он больно ударялся головой о сиденье и это, может быть, привело его в чувство.
Он уцепился руками за раму окна и выглянул наружу.
Ему показалось, что он бредит.
Прямо над головами коней вырастало огромное здание храма. Казалось, что лошади сейчас пробьют насквозь стену — и никто не останется в живых.
А Мигель, словно сумасшедший, слева направо и справа налево хлестал лошадей, пытаясь дотянуться концом длинного бича до передней пары.
— Скорее, исчадие ада! — кричал он, ничуть не смущаясь тем, что приближается к монастырю.
Мигель молился так, как никогда в жизни. Он обещал Богу все: оставить свою беспутную жизнь, сделаться честным человеком, лишь бы тот спас жизнь Рэтту Батлеру.
Перед самым монастырем Мигель Кастильо сообразил, что надо делать. Не доезжая до храма, он остановил лошадей и влез в фургон.
Он разрезал ножом тюк с военной формой, оделся сам и наскоро переодел чуть живого Рэтта Батлера, ведь к человеку в военной форме в монастыре будет больше уважения.
Да и не придется объяснять, кто они такие и почему им нужно оказывать помощь.
К тому же, не нужно было объяснять, откуда у них взялся военный фургон.
Лишь окончив с переодеванием, Мигель Кастильо вновь привел в движение лошадей. Те, почувствовав конец пути, побежали чуть быстрее, а может быть, они немного отдохнули.
С гиканьем и улюлюканьем фургон влетел на монастырский двор и Мигель Кастильо остановил лошадей.
Тут же он заорал:
— Скорее! Кто-нибудь, сюда! Офицер умирает!