Во время ярмарки на улицах городка было много коней, просто скота, мычали коровы и блеяли овцы.
Рэтт Батлер начал уже беспокоиться, что для них в отеле не найдется места. Но, на счастье, выяснилось, что ярмарка сегодня кончается и многие постояльцы, чтобы не платить за лишний день, поспешили освободить номера.
Мигель Кастильо напустил на себя важность, как заправский военный. С видом собственного превосходства он посмотрел на владельца салуна и отеля так, как будто бы это он, а не сам Мигель должен был платить деньги за постой.
— Мне и моему другу, — сказал он, — нужен самый хороший номер, но только учти, — сказал он, кладя руку на кобуру с револьвером, — самый хороший, но не самый дорогой.
У Мигеля в черной повязке через глаз был довольно грозный вид, и хозяин отеля даже немного сбавил цену против обычной.
Сержант долго раздумывал над книгой для регистрации постояльцев, ведь писать-то он, честно говоря, не умел, но никак не хотел в этом признаваться, ведь на нем был военный мундир, а звание кое к чему обязывало.
Наконец Мигель передал ручку Рэтту Батлеру.
— Запиши ты, Рэтт, у меня рука что-то не слушается после ранения.
Хозяин отеля с уважением посмотрел на небритого сержанта и даже укорил себя за то, что принял его за проходимца.
Рэтт Батлер размашисто написал собственное имя, а потом вопросительно посмотрел на Мигеля. Тот в этот момент крутил в руках табакерку, прихваченную им из кармана покойного сержанта. На ней было выгравировано: «Билл Карлсон».
— Дружище, — обратился Рэтт к Мигелю, — я все время забываю, как пишется твое имя — Карлсон или Карлсен?
— Неужели не видишь? Карлсон, — ответил Мигель так, чтобы непонятно было, что он сказал — «о» или «е».
Покончив с формальностями и оплатой, Рэтт Батлер и Мигель Кастильо поднялись в номер.
Это была небольшая комната на втором этаже трехэтажного отеля. Видно было, что хозяин больше заботится о своих интересах, чем о комфорте постояльцев. Но все-таки после долгой дороги и эта скромная обитель показалась путешественникам сущим раем.
Мигель Кастильо, не снимая сапог, завалился на кровать.
— Уф, — отдышался он, — какая радость добраться до мягкой постели!
Рэтт Батлер посмотрел вверх и вид низко нависших над головой балок напомнил ему не такое уж давнее происшествие.
Затем он тоже прилег.
Некоторое время мужчины молчали. Мигель насвистывал мелодию какой-то испанской песенки, но потом он внезапно спохватился.
— Рэтт!
— Что тебе?
— Если будешь так лежать, то ярмарка скоро кончится.
— Неужели ты думаешь, мы не найдем, кому продать четверку прекрасных коней?
— Ладно, Рэтт, давай спустимся в салун и немного перекусим, а заодно и выпьем.
— Может, и в карты сыграем? — усмехнулся Батлер.
— Это потом. За карты нужно браться после еды и выпивки. Но обязательно до женщин, иначе будет трудно остановиться.
— С чем, с картами или с женщинами? — поддел его Батлер.
Невольные товарищи по поиску сокровищ спустились в салун.
Мигель Кастильо тут же заказал бутылку виски и два бифштекса. Вскоре все заказанное стояло на столе и Мигель разливал спиртное по стаканам.
— Ну что, Рэтт, выпьем за твое выздоровление? — предложил мексиканец.
Рэтт Батлер аккуратно поднес стакан к самым губам.
— Пить с тобой, Мигель, не большое удовольствие.
— А я тебя и не спрашиваю, Рэтт, нравится тебе со мной пить или нет, но нам некуда деваться друг от друга.
Мужчины пристально посмотрели друг другу в глаза и выпили.
Мигель подобрел душой после пропущенного стакана и предложил Батлеру повторить, но тот отказался.
Он поднялся из-за стола и сказал:
— Я пойду на ярмарку, а то и в самом деле, торговцы скотом разъедутся, и мы никому не сможем всучить наших коней.
— Не забудь купить седла! — крикнул вдогонку Мигель Кастильо.
А в это время в городок входили молодой человек и молодая женщина.
Одеты они были просто, но не очень бедно, хотя густой слой пыли, накопившейся на их обуви и одежде, очевидно за время долгого пути, придавал им не слишком привлекательный вид.
Мужчина был хорошо сложен, смугл, с суровым лицом. В профиль его нос казался почти прямым.
На нем была короткая куртка из коричневой замши, к тому же, более новая, чем остальные части его костюма. Бумазейный жилет с белыми пуговицами, короткие, тоже бумазейные штаны и соломенная шляпа с лакированной черней лентой.
Он не был похож на искателя счастья, скорее всего, он являлся сезонным рабочим. Даже в самом его шаге чувствовалось свойственное ему упрямство и циничное безразличие.