— О, да. Твоей известности можно позавидовать. Хотя я не хотел бы иметь такую.
— Ну, Гарри, каждому свое. Ты убиваешь за деньги, а я убиваю ради денег. Так что большой разницы между нами я не вижу.
— Э, амиго, это ты так думаешь, что между нами нет разницы. А я придерживаюсь совсем другого мнения. Пойдем-ка, поднимемся наверх.
— Да что ты, Гарри? А чем тебе плохо здесь? Хочешь выпить?
— Нет, амиго. Я выпью попозже, там, наверху. У меня есть к тебе серьезный разговор.
— Так в чем дело, Гарри? Давай поговорим здесь.
— Ну что ж, можем поговорить и здесь.
Фред уселся рядом с Кастильо и взял его руку в свою. Довольно крупный кулак Мигеля Кастильо показался детским в огромных лапах Фреда.
Казалось, при желании Фред может легко раздавить кулак Мигеля.
Но он этого не делал.
Ведь Гарри ему ничего не приказывал, а он привык повиноваться и исполнял любой приказ Гарри Купера молниеносно.
— Амиго, я не могу понять одного, что это у тебя за имя? Такое странное, Билл Карлсон. Насколько я помню, ты всегда был Мигелем Кастильо.
— Ну, Гарри, не всегда я был Мигелем Кастильо. Мне приходилось менять имена так часто, как люди меняют шляпы.
— Это понятно. Но почему ты стал именно Биллом Карлсоном, сержантом кавалерии?
— А, это длинная и вообще-то глупая история.
— А ты расскажи мне ее.
— Да ничего, Гарри, тут страшного нет. Просто придумал имя, понравилось, звучит хорошо — Билл Карлсон. Правда, хорошо?
— Да, амиго, звучит лучше, чем Мигель Кастильо.
— Гарри, ты потише, а то, не дай бог, кто-нибудь услышит и начнутся пересуды. Ведь я человек известный.
— Думаю, что твоя известность, амиго, очень скоро закончится.
Гарри Купер медленно вытащил револьвер, а огромные лапы сжали кулак Мигеля так, что тот едва удержался от крика.
— Не с твоей мексиканской рожей, Мигель, носить имя Карлсона. Ты, наверное, его украл? Ты ведь все крадешь.
— Я? Да я уже забыл, когда крал.
— Ты еще скажи, что давно не нажимал на курок своего револьвера.
— Ну это…
— Ладно, Мигель, хватит. Рассказывай.
— Я же говорю, Гарри, пойми, я придумал это имя. Как-то в одном городке я видел одного сержанта, его звали Билл Карлсон. Вот я и решил назваться его именем.
— И мундир у него прихватил, повязку? А, амиго? Что-то не сходятся концы с концами. Ты же знаешь, передо мной хитрить не нужно.
Большой палец правой руки Купера медленно оттянул курок.
— Не надо так шутить, Гарри. Я тебе все расскажу.
Мигель Кастильо заволновался, и его правая рука потянулась к нагрудному карману. Он вытащил табакерку, ногтем большого пальца отковырнул ее перламутровую крышку и хотел взять табаку, как Гарри Купер выхватил табакерку из его рук и прочел на ее крышке надпись
«БИЛЛ КАРЛСОН».
— Теперь, Мигель, я все понял. Ты подстрелил беднягу Билла Карлсона? Или я ошибаюсь?
— Нет, что ты, Гарри, я не убивал его. Ты же знаешь, с военными лучше не связываться.
— Это я знаю, но откуда тогда на тебе его мундир?
— А с чего ты взял, что на мне его мундир.
Гарри Купер отвернул ворот сержантского мундира и ткнул пальцем в вышитую монограмму «Б.К».
— Билл Карлсон. Так что, выходит, Мигель, что и мундир ты у него забрал.
— Да? Если бы я его убил, то на мундире обязательно была бы дырка. Это ты понимаешь, Гарри, не хуже меня. Посмотри, мундир везде цел.
И Мигель хотел продемонстрировать целостность своего мундира, но в это время Фред резко ударил кулаком в живот мексиканца. Тот скорчился.
— Не надо мне показывать мундир, — сказал Мигелю на ухо Гарри Купер, — и думаю, что будет лучше, если мы поднимемся наверх и немного поговорим. По-приятельски сядем друг против друга и поговорим.
Ты мне обо всем расскажешь, во всем признаешься, а я, может быть, и отпущу тебя на свободу.
Но если мне не понравится то, что ты мне расскажешь, то я, амиго, с чистой совестью отдам тебя шерифу. А он с такой же чистой совестью и с большой радостью оденет на твою шею толстую веревочную петлю… И утречком ты будешь болтаться посредине города. Представляешь, как это украсит окончание ярмарки.
Все жители будут показывать друг другу твой труп и говорить: «Вон болтается Мигель Кастильо, казнокрад и конокрад, бандит и разбойник». И вспомнят тысячу твоих грехов. Ведь за тобой, Мигель, я думаю немало чего водится.
— Знаешь, Гарри, за мной грехов, наверное, поменьше, чем за тобой.
— Вполне возможно, амиго. Но завтра будут говорить о твоих грехах, а мои останутся со мной. Так что давай, рассказывай, где ты убил Билла Карлсона?