— Конечно, нет! — обрадованно воскликнул Фред. — Кому это мешали такие деньги?
— Ну что ж, у тебя есть возможность их заработать.
Фред вопросительно посмотрел на Гарри Купера, ожидая объяснений.
— Ты что, такой непонятливый, Фред?
Верзила пожал плечами.
— Возьми этого амиго и сдай его шерифу. Правда, будет трудновато узнать в этой разбитой роже знаменитого бандита, чьи портреты наклеены на всех заборах. Так что ты его немного помой, приведи в порядок — можешь даже побрить, а завтра утром сдай мировому судье и шерифу. Они тебе, Фред, поверь, — Гарри положил ладонь себе на грудь, — дадут три тысячи долларов и дадут с чистой совестью, ведь ты их заработал, поймал такого опасного преступника. И горожане на радостях будут поить тебя целую неделю.
Фред громко заржал, радуясь такой перспективе, ведь не так часто ему улыбалась удача.
— Гарри, но ведь ты же обещал, что не будешь меня убивать!
— Обещал, я свое слово сдержу, я не буду тебя убивать, и Фред тебя пальцем не тронет. Тебя повесит шериф прямо на площади. Ведь ты, амиго, слишком болтлив и достоин такой участи. К тому же, ты опасен для общества.
Мигель Кастильо рухнул на пол и принялся кулаками колотить по дубовым доскам.
— Проклятье! Проклятье! Будь ты проклят, Гарри! Будь ты проклят! Что б ты сдох! Я всем расскажу, кто ты, всем! И тебе тоже не миновать петли, не миновать!
— А вот это ты напрасно. До завтрашнего утра ты никому не скажешь, а завтра я уже буду очень далеко, очень. И буду не один, а с твоим лучшим другом, с Рэттом Батлером, Поверь мне, он не такой глупый, как ты и ничего мне не скажет. Мы с ним раскопаем могилу и поделим деньги, поделим честно — половина ему, половина мне. Ведь я знаю кладбище, он знает могилу. Так что, Мигель, ты же понимаешь, все честно.
— А я? — закричал Мигель Кастильо.
— А ты, думаю, в это время будешь болтаться посреди площади и горожане будут подходить к тебе и плевать в твою рожу.
— Ты сволочь, Гарри, ты мерзавец, ты сукин сын.
— Вполне возможно, но это для тебя, Мигель, ничего не меняет и завтра к полудню ты будешь чувствовать себя превосходно.
Фред громко засмеялся, предвкушая, как легко он сможет заработать три тысячи долларов.
— Правда, Фред, ты получишь бумажными банкнотами, а не золотом, но, я думаю, тебя устроит и это.
— Конечно, Гарри, я просто счастлив.
ГЛАВА 21
А Рэтт Батлер и не подозревал, что в то время, когда он прогуливается по улицам городка под руку со Сьюзен, его компаньона зверски избивают в номере отеля.
Если бы он знал, то конечно же, сразу бросился бы на помощь. Но он оставался в неведении.
Рэтт Батлер не спешил в отель еще и по той причине, что прекрасно понимал: Мигель Кастильо будет ждать его как миленький, никуда не денется. Он будет его ждать даже десять лет, ведь имя на могиле было известно лишь одному ему — Рэтту Батлеру.
Один человек во всем мире знал имя на этой могиле, а оно стоило очень дорого.
Поэтому насчет своих отношений с мексиканцем Рэтт Батлер не волновался.
Рэтт смотрел на утонченный профиль женщины. Теперь она уже не казалась ему такой загадочной и далекой, ведь Сьюзен шла с ним под руку и время от времени сжимала его локоть, пыталась взглянуть ему в глаза, но тут же отводила взор.
Наконец-то Рэтт Батлер вспомнил, что она до сих пор не знает его имени.
— Извините, что я не представился: мое имя Рэтт Батлер.
— Вы наверное не из этих мест? — робко спросила Сьюзен.
— Да, я родился в Чарльстоне.
— О, это далеко, — воскликнула женщина. — Я сама из тех краев.
— Откуда же вы?
— Я из Саваны, — и женщина задумчиво посмотрела в глубокое ночное небо, накрывавшее собой всю землю.
— Сьюзен, ты знаешь, как находить дорогу по звездам?
— Немного, ведь мой отец был моряком, — она вновь посмотрела на небо и протянула к нему свою руку, так, словно хотела коснуться пальцами звезд. — Вот это Полярная звезда, она всегда неподвижна, что бы ни происходило вокруг. Другие звезды движутся, а она нет.
— Она находится над полюсом, поэтому всегда неподвижна, — заметил Рэтт Батлер и тут же мысленно выругал сам себя.
«Какую чушь я несу, неужели об этом можно говорить с женщиной, которую лишь час назад продал с торгов муж? Ведь я даже не могу себе представить, что творится у нее в душе».
— Сьюзен, ты, наверное, голодна? Может, пойдем поужинаем?
— Нет, — качнула головой женщина, — я сейчас не могу есть, мне кусок не полезет в горло. Я сама до сих пор не верю в то, что произошло.