Фред явно побаивался, что разъяренная толпа может наброситься на его добычу, растерзать на куски, и тогда он не получит ни гроша за свою добычу.
Ведь в объявлении было сказано, что тот, кто поймает и приведет живого Мигеля Кастильо к шерифу или мировому судье, получит деньги, а не тот, кто убьет Мигеля Кастильо и принесет его труп.
Да тем более, и Гарри Купер приказал ему доставить Мигеля Кастильо прямо в руки судьи или шерифа, и доставить живого. А ослушаться Гарри Купера Фред не мог, ведь он видел, что бывало с теми, кто не выполнял приказ Купера — один выстрел — и человек мертв, мертв навсегда.
А Фреду очень хотелось жить, тем более, он радовался еще и оттого, что через каких-нибудь четверть часа в его кармане будет лежать пачка банкнот.
А деньги — это было единственное, что Фред любил безумно.
— Разойдитесь! Прочь с дороги! — заорал он и потянулся рукой к револьверу, большим пальцем взводя курок. — Назад все! Назад! Это моя добыча!
Толпа испуганно отступила в сторону, и Фред, ускорив шаг, потащил за собой Мигеля Кастильо. Правда и тот сейчас боялся остаться один, потому что понимал, что с ним намереваются сделать люди. А он, как всякий преступник, боялся самосуда: лучше уж власти, лучше уж, чтобы все произошло официально.
Мигель Кастильо уже настолько привык к голосам судей, шерифов, к тому, как они зачитывают приговор, как хлопает бич, что не боялся за свою жизнь.
У него возникло ощущение, что Рэтт Батлер, возможно, уже стоит где-нибудь, прячась за угол здания, и прижимает к своей щеке ствол винтовки. И как только судья дойдет до последних слов обвинительного приговора, винтовка медленно поднимется, приклад прижмется к щеке, Рэтт Батлер прищурит один глаз, и его палец мягко нажмет на курок.
Прогремит выстрел и веревка, перебитая пулей, упадет на грудь Мигеля. А он помчится на лошади за город, убегая от своих преследователей.
«Нет, сегодня, наверное, этого не будет. Скорее всего, Рэтта Батлера взял в оборот Гарри Купер и сейчас они уже скачут по дороге в направлении кладбища. Скорее всего, они уже все поделили».
От этих мыслей Мигель Кастильо заскрежетал зубами и остановился.
— Что, совсем невмоготу? — ехидно засмеялся Фред. — Погоди немного, приятель, сейчас свернем.
И действительно, пройдя еще шагов двадцать, они свернули в узкий переулок и направились к развалившемуся дому.
— Тебе это место подойдет? — спросил Фред.
— Да мне без разницы, только как бы мне расстегнуть пояс и снять штаны?
— Как хочешь, так и расстегивай.
— Но ведь у меня связаны руки, все равно же я никуда не убегу, я прикован к тебе.
— Действительно, — улыбнулся Фред и вытащив из-за голенища сапога большой нож, перерезал веревку.
Мигель Кастильо несколько раз сжал и разжал пальцы.
— Ну вот, все прекрасно, хоть в последний раз в этой жизни я смогу сделать что-нибудь хорошее, — он расстегнул штаны и хотел уже было опуститься на корточки, как, посмотрев на Фреда, скривился.
— Слушай, приятель, ты бы отвернулся, что ли, а то мне как-то неудобно, я стесняюсь.
— Что? — рявкнул Фред.
— Я прошу тебя отвернуться, мне неудобно, я же истинный католик.
— А ну тебя к черту, свинья ты мексиканская, — и Фред отвернулся, чуть ослабив цепь кандалов.
Мигель Кастильо присел, тяжело вздохнул и его рука тут же нащупала увесистый булыжник, валявшийся прямо рядом с его сапогом. Пальцы сжали камень. Он закряхтел, а Фред грязно выругался.
— Вот уж не думал, что придется водить, как собаку на цепи, грязного мексиканца, а он еще будет справлять нужду. Мигель Кастильо, а ты действительно сейчас похож на шелудивого пса, который…
Но больше уже ничего Фред сказать не успел. Мигель Кастильо, как кошка вскочил ему на плечи и нанес сокрушительный удар камнем по голове.
Они вместе упали на землю и, катаясь в обломках кирпичей, Мигель Кастильо продолжал наносить один удар за другим, пока голова Фреда не превратилась в кровавое месиво. Торчали разбитые кости черепа, из глазниц вытекли глаза, нос был сломан, а Мигель Кастильо продолжал и продолжал бить уже красным от крови камнем Фреда, своего ненавистного врага.
И только тогда, когда тело Фреда сделалось совершенно бездыханным, Мигель Кастильо опомнился. Он дернул руку, которую связывала трехфутовая цепь с рукой Фреда.
— О дьявол! Как же мне от нее избавиться?
Мигель Кастильо задумался, но тут же на его лице появилась злорадная улыбка. Он вытащил из-за голенища сапога Фреда длинный нож и положив руку своего врага на камень, отрезал кисть и снял браслет кандалов.