— Погодите, я не совсем понимаю, что значит поставить Каролину на кон? Ведь ты можешь и проиграть, а что же тогда делать с выигрышем молодому Батлеру?
— Попросить у меня руки моей дочери, и я сразу же соглашусь.
— Возникнет проблема с Каролиной — вдруг она не согласится быть проигранной? — уточнил приятель торговца.
— Ну, тогда это станет проблемой молодого Батлера, — рассмеялся мистер Паркинсон, — к тому же партия, по-моему, совсем недурна. Честно говоря, я об этом раньше не задумывался, но если вы вдвоем с Каролиной попросите меня, то я дам вам благословение.
Рэтт рассмеялся и подвинул на середину стола весь свой выигрыш.
Игра возобновилась. И вновь повезло молодому Батлеру, хоть он и не прилагал к этому никаких усилий. Судьба улыбалась ему, хотел он этого или нет — наверное, таким уж он родился — он выиграл.
Джеймс Паркинсон поднялся из-за стола. Ему сегодня решительно не везло, и он понимал, что против неудачи ничего не поделаешь, даже если поставишь на кон собственную дочь.
Все посмеялись над тем, что произошло. Ведь в самом деле, теперь Рэтту Батлеру оставалось одно: добиться благосклонности самой красивой девушки на побережье, а в такую возможность не верил никто из присутствующих.
Все знали, что Каролина была горда и неприступна.
Но только один Рэтт знал, что стоит ему захотеть — и Каролина окажется в его руках. Правда, его смущало условие игры, ведь Джеймс Паркинсон обещал дать благословение на брак, а вот жениться Рэтт Батлер не собирался ни при каких обстоятельствах ни сейчас, ни потом.
Время шло, уже было далеко за полночь, поблекли лица прекрасных женщин, локоны начали развиваться, шикарные платья измялись.
Пожилые дамы поднялись с диванов и объявили, что бал длится уже двенадцать часов и пора разъезжаться по домам. Они потащили за собой своих мужей…
Чудесный праздник должен был окончиться, и Чарльз Батлер приказал музыкантам играть прощальный танец.
У крыльца уже стояли экипажи, пожилые дамы прощались с подругами, а вот молодежь никак не могла оставить танцы. Танцевали вдвоем и вчетвером и все вместе, встав в круг и взявшись за руки. Танцевали как одержимые. Лишь только какая-нибудь девушка оставалась без своего кавалера, как ее подхватывал другой.
И даже Рэтт Батлер, который совсем не собирался танцевать и был изнурен продолжительной игрой, был вовлечен в общий вихрь танца.
Едва коснувшись женской талии, он тотчас сбросил с себя усталость. Ему захотелось, чтобы в жилах вновь забурлила радость жизни, он хотел оставаться таким же веселым и беспечным как все остальные. И он танцевал так, что стены завертелись у него перед глазами и мысли перемешались.
Он сменял в танце одну партнершу за другой, и вдруг широко раскрыл глаза.
«Что это? Что за даму я выхватил из толпы танцующих? Она легка и гибка, и я чувствую, как от нее ко мне тянутся огненные нити страсти. Да это же Каролина!»
Пока Рэтт Батлер танцевал с Каролиной Паркинсон, сам старый мистер Паркинсон уже сидел в экипаже, а рядом с ним стоял приятель, предложивший во время игры поставить торговцу на кон собственную дочь.
Джеймс Паркинсон был страшно недоволен, что ему приходится так долго ожидать Каролину. Он был явно раздражен, то и дело вытирал вспотевшее лицо носовым платком и уже не скрывал своей досады.
Масла в огонь, к тому же, подливала его жена. Она не так уж часто видела собственную дочь, чтобы допустить подобное. Ведь Каролина приехала в Чарльстон, чтобы повидать мать и отца, а тут ее невозможно вытащить с бала.
Не зная, что сказать, приятель торговца бросил:
— А тебе, Джеймс, наверное, не стоило бы проигрывать Каролину в карты, — сказал мужчина, хоть сам и посоветовал другу поставить дочь на кон.
— Что? — изумилась мать Каролины.
Джеймс Паркинсон бросил:
— Молчи, не твое дело, — и зло посмотрел на приятеля, — это была всего лишь шутка.
Но тот слишком много выпил, чтобы быть способным молчать.
— А знаешь, Джеймс, — не унимался он, — поцелуи ведь не входили в постановку живых картин.
Джеймс Паркинсон просто взбесился. Он оттолкнул своего приятеля и бросился назад в дом. Остановился в зале для танцев и с изумлением увидел, что его дочь танцует с Рэттом Батлером в каком-то бешеном исступлении.
Несколько минут Джеймс Паркинсон смотрел на них, затем повернулся и вышел из зала, оставив Каролину танцевать. С силой хлопнув дверью, он спустился по лестнице, сел в экипаж, где его ожидала жена, и несмотря на все ее протесты уехал домой, оставив дочь в чужом доме.
Когда же Каролина кончила танцевать и спросила, где ее родители, то оказалось, что они уже уехали. Узнав об этом, девушка ничем не выдала своего недоумения. Она молча оделась и вышла.