Каролина сбросила шляпу прямо на скамейку.
— Я немного посижу здесь, приду в себя, — сказала девушка, устало опускаясь на сиденье.
Она смотрела поверх головы Рэтта Батлера, и в ее взгляде было столько тоски, что Рэтт, не удержавшись, присел рядом с ней и обнял за плечи. Та благодарно улыбнулась своему спутнику и склонила голову ему на плечо.
Они сидели молча. В загустевшей ночной тишине было слышно как стрекочут ночные кузнечики-цикады, как поскрипывают стволы старых деревьев.
— Тебе, Рэтт, не кажется, — наконец-то произнесла Каролина, — что весь мир утонул в этом лунном свете. Люди захлебнулись, лежа в собственных постелях, и только мы одни остались на земле.
— Не знаю, — пожал плечами Рэтт, — это слишком странно для того, чтобы двое одновременно подумали о подобном.
— А мне иногда такое кажется, — сказала Каролина, заглядывая в глаза Рэтта. — Мне иногда хочется, чтобы я одна-единственная осталась во всем мире и тогда никого ни о чем не нужно будет просить, я сама буду решать собственную судьбу.
— Наверное, размолвки с отцом у вас происходят часто?
— Нет, не так уж, — заметила Каролина. — Это сегодня на него что-то нашло, я даже сама не понимаю из-за чего.
Молодые люди еще немного помолчали.
— Ты вел себя очень благородно, — сказала Каролина.
— Я всегда поступаю благородно.
— Нет, я не о том, что происходит сейчас между нами, ты благороден потому, что сказал «я никогда не женюсь на тебе, Каролина». Немногие мужчины способны на такое.
— Я хотел бы сказать, что люблю тебя, но боюсь обмануть, — вздохнул Рэтт Батлер. — Ты мне близка, ты красива, мила…
— Не нужно договаривать, — сказала девушка, — я устала и, если в твоем доме есть где прилечь, то поспала бы до утра.
Рэтт Батлер подал ей руку и ввел в свой дом. Он разжег дрова в небольшом камине, сложенном из грубо отесанных местных камней и сам уселся в ободранном старом кресле.
Он уложил Каролину на старый деревянный топчан, предварительно застелив его всем мягким, что только нашлось в доме.
Конечно, при ярком свете вид такого рванья, которым не пользовались уже несколько лет, привел бы Каролину в замешательство. Но сегодняшней лунной ночью все казалось ей таким возвышенным, таким сказочным, и она прилегла на свое ложе. Девушка поджала ноги и ее миниатюрные ступни исчезли под подолом пышного платья.
Она лежала, прижав к щекам ладони, словно бы опасалась, что Рэтт Батлер сможет увидеть ее румянец. Ее глаза отражали отблески огня, пляшущего в камине, и Каролине приятно было думать, что она сейчас может представлять себя кем угодно.
Может представить женой Рэтта Батлера: заботливый муж уложил ее спать, а сам поправляет в камине дрова, чтобы Каролине было тепло…
Может, она его сестра, а может и мать…
Такая мысль Каролине понравилась куда больше. Ей захотелось ощутить свою власть над этим человеком. Но власть не страсти, а спокойной и нежной любви.
— Рэтт, — попросила она, — ты поцелуешь меня перед сном?
Рэтт Батлер, внешне спокойный, подошел к девушке, склонился перед ней на одно колено и нежно поцеловал в щеку.
Каролине сделалось на удивление спокойно. Она прикрыла глаза и сделала вид, что уснула.
Но спокойствие Батлера было конечно же показным. В душе он проклинал себя самыми страшными проклятиями, которые только знал. Ведь счастье было так близко! Он столько раз находил в себе силы, чтобы отказаться от него. И вот теперь, когда он готов уже был наплевать на все, Каролина, наконец, приняла его сторону. Она смирилась с тем, что он не любит ее. Она спокойно спала, зная, что рядом он — ее любимый, Рэтт Батлер.
Мужчина отошел к камину и зло ударил кочергой горящее полено. То рассыпалось на сотни ярких искр. Тяга подхватила их, и они исчезли.
То же самое произошло и в душе Рэтта. Внезапно взметнувшаяся страсть, казалось, погасла. Ему было спокойно рядом с Каролиной, его не волновало сейчас, богата она или бедна, это была беспомощная девушка, заблудившаяся в ночи, и Рэтт предоставил ей кров. Не может же он требовать за это от нее расплаты?
«Пусть придет утро, — говорил себе Рэтт, — она проснется, увидит все в настоящем свете и тогда, возможно, я и сам посмотрю на нее по-другому. Может быть потом когда-нибудь мы встретимся и со смехом вспомним сегодняшние приключения. Может быть кто-то из нас будет сожалеть».
Рэтт Батлер смотрел, как медленно догорают угли в камине, как их подергивает черная сетка пепла.
«А быть может, все будет совсем по-иному», — он поднялся со старого кожаного кресла.