К сожалению, мы не можем видеть друг друга и всегда теперь Каролина, глядя на лунный диск, будет вспоминать меня. А я буду вспоминать ее. Не знаю, с сожалением или без», — Рэтт Батлер сжал сухие пушистые семена дерева и разгладил их.
«Любит ли она меня? — продолжал свои раздумья Рэтт. — Наверное, да, а может быть и нет…
А, может, Каролина сейчас сидит рядом с Гарольдом Паркинсоном и тот пытается убедить ее в том, что я мерзавец. Может, она даже не возражает ему.
Но она единственная, кто знает правду и единственная, кто уверен в том, что я вел себя благородно.
Почему единственная? Ведь я тоже знаю. И этого достаточно. Главное — уважать самого себя, знать, что ты поступаешь правильно…».
А в это время не спал и отец Рэтта — Чарльз Батлер. Он сидел в своем кабинете за столом и думал.
А думать было о чем.
Он смотрел на мерцающий огонек свечи, вспоминал всю свою жизнь и, если честно признаться самому себе, не был ею доволен.
«Ведь мой сын, в принципе, такой же, как и я. Только я умею противостоять своим желаниям, а он — нет. И кто из нас более честен, я или мой сын — неизвестно. Ведь главное — тяга к греху, — думал почтенный джентльмен. — Но как он мог решиться на подобное? Зачем он совратил несчастную Каролину, зачем он увел ее из дому?
Но я же не выслушал его. Может, он бы сказал мне что-то другое…».
Старик прикрыл глаза. Но даже сквозь веки он видел светящийся огонек свечи.
«Где же он сейчас? Может быть, в каком-нибудь салуне играет в карты? А может, распутничает? Может быть, сейчас на коленях моего сына сидит какая-нибудь легкомысленная, распутная девица, заглядывает ему в глаза, выманивая деньги?»
Старый Батлер, если бы ему кто-нибудь сказал, что его сын лежит под огромным деревом и смотрит на звезды, никогда бы этому не поверил. Ведь не такой его сын, не такая душа у Рэтта…
Старый Батлер считал, что он очень хорошо разбирается в людях.
«Наверное, я все же был прав. Пусть походит по свету, пусть попытает счастья. А потом, может быть, вернется, и я прощу его, как блудного сына, положив на его плечи свои ладони. А вдруг я его больше не увижу? Вдруг я не дождусь его приезда и умру? — старый Батлер тяжело поднялся из кресла и прошелся по своему обширному кабинету. — Ведь я тогда не смогу его простить».
Мистер Батлер схватил со стола звонок и три раза взмахнул рукой. В двери появился слуга.
— Быстро найди моего сына! Он мне очень нужен.
— Но ведь сейчас ночь, господин, — ответил слуга.
— А меня это не интересует. Быстро! Найди Рэтта и скажи, что я зову его к себе.
Слуга стремглав бросился исполнять приказание хозяина.
Он объехал все салуны, потом решил свернуть к дому, где мог быть Рэтт Батлер. Но на двери висел замок. И только чернокожий раб из соседнего дома сообщил, что видел, как Рэтт Батлер умчался по дороге прочь из города.
С этим слуга вернулся к своему господину.
— Я сам выгнал собственного сына из города. Чего же я еще хотел? — горестно прошептал старый Батлер, расхаживая по кабинету. — Ведь мой сын такой же как я, он также непреклонен и горд. И думаю, что вернется он в Чарльстон очень не скоро…
Старый Батлер подошел к окну и распахнул его. Он смотрел в звездное небо, видел золотой диск луны.
«Где же ты сейчас, мой сын? Что ты сейчас делаешь? Услышь мои слова, я прощаю тебя, прощаю, прощаю…» — побледневшими губами шептал старый джентльмен, глядя в звездное небо.
Ему казалось, что его негромкий шепот отражается от звезд и возвращается к нему, не найдя своего адресата.
«Прощаю», — шептал старик.
Но никто не слышал его слов, он разговаривал с самим собой.
И тогда старый Батлер подошел к книжному шкафу и достал старинное Евангелие с серебряными застежками. Эта книга принадлежала роду Батлеров.
Чарльз Батлер расстегнул застежки и развернул книгу, устроившись у свечи.
Он склонился над книгой и принялся читать. Казалось, святые слова успокаивали его душу.
Он понимал, что так всегда было на земле. Что сын должен идти своей дорогой, и что родители должны прощать своих детей, а не отвергать.
А если уж и случилось такое, то нужно ждать возвращения, смирив свою гордыню, и простить блудного сына.
Ведь раскаявшийся грешник всегда дороже двух праведников…
Он еще долго сидел у свечи с раскрытой книгой на коленях.
Каролина Паркинсон сидела в своей комнате, разбирала письма и бумаги. Вокруг нее царил беспорядок.
Большие кожаные саквояжи и кованые дорожные сундуки стояли посреди комнаты. Платья валялись повсюду на стульях и на диванах.