— Да, — вздохнула Эллен, — царица пчел обращается к сестре-привратнице.
«Ведь даже сторожа у них женщины и та бросается выполнять распоряжение своей царицы. Она летит с криком “Да здравствует царица!”, подлетает к летку и высовывается из улья. А дрозд-пересмешник ждет, высунув шею, замерев от нетерпения. Он хватает пчелу, проглатывает ее и некому сообщить царице о ее несчастной судьбе».
Эллен с сожалением смотрела на то, как дрозд-пересмешник схватил пчелу и жадно сглотнул ее, а потом принялся вновь стучать по улью тихо и ненавязчиво: так, как будто в дверь стучит друг.
— Да, — проговорила сама себе Эллен, — дрозд-пересмешник вновь начинает постукивать по улью, а царица пчел посылает все новых и новых сестер и все они исчезают бесследно.
«И ни одна не возвращается к ней сообщить, кто же там стучит снаружи. А в темном улье все приходит в смятение: гул, суматоха. Ведь никто не знает, что происходит снаружи, что это всего лишь дрозд-пересмешник стучит к ним в улей. Нужно просто сидеть и не вылетать наружу. Но любопытство всегда сильнее страха, и оно побеждает. А царица посылает на верную смерть новых и новых сестер. И вот, царица уже больше не сомневается, что это мстительные души погубленных трутней осаждают улей. Она мечется, она не хочет больше слышать этого шума, этого стука. Конечно, она должна была бы побороть свое любопытство и ждать, пока стук прекратится. Ведь надоело бы когда-нибудь дрозду-пересмешнику стучать клювом в доску улья. В конце концов, наступит ночь и он бы улетел. Ведь птицы спят ночью, спали бы и пчелы. Но любопытство…»
Эллен задумалась.
— Любопытство губит не только пчел.
Она взяла с земли маленький камешек и бросила его в хищную птицу. Та испуганно взвилась в воздух, сделала несколько кругов над головой сидящей на траве женщины и исчезла в направлении холмов.
А Эллен казалось, что она еще долго видит маленькую точку над горизонтом, и она была уверена, что видит хитрого дрозда-пересмешника, который, притворившись призраком загубленного трутня, стучался в улей и пчелы вместо того, чтобы спрятаться, одна за другой шли на верную гибель.
И если бы не Эллен, то неизвестно скольких бы еще тружениц погубил он, сколько бы верных слуг царицы исчезло в его клюве.
И тут до ушей женщины долетели какие-то крики. Она обернулась и увидела, как к поместью по кипарисовой аллее спешат слуги. Один из них, замыкавший процессию, вел под уздцы коня, а на нем припав головой к гриве, лежал незнакомый Эллен молодой человек.
Даже с такого расстояния она ни минуты не сомневалась, что не знает этого человека. Ей даже и в голову не могло прийти, кто это такой.
Один из чернокожих слуг все время кричал, размахивал руками, подгонял остальных.
Эллен почувствовала неизъяснимую тревогу в душе, как будто случилось несчастье с кем-то из ее близких.
Она бросилась бегом к дому. Она бежала, путаясь в траве, даже забыв приподнять подол платья.
ГЛАВА 8
Когда она, запыхавшись, подбежала к крыльцу, то увидела привязанного к балюстраде коня с потертым седлом, возле луки которого висело ружье. Молодого человека уже унесли в дом.
Там всем распоряжалась Мамушка. Ее зычный уверенный голос раздавался повсюду. Казалось, она успевает одновременно находиться и в гостиной и на втором этаже и в это же время отдает распоряжения на кухне.
— Мамушка, что случилось? — испуганно спросила Эллен, отыскав ее в столовой.
— Его привезли с дальних плантаций, — сказала Мамушка, — старый Том увидел, как сквозь заросли пробирается конь. Сначала он подумал, что это какой-то дикий зверь, но потом заметил человека на спине лошади. И вот его привезли сюда. Это молодой человек и он совсем болен, даже не может говорить.
— Что с ним? Он хотя бы жив?
— Да, — поспешила успокоить ее Мамушка. — Сейчас слуги пытаются привести его в чувство, но он даже не может говорить.
— Где он? — спросила Эллен и ее сердце бешено забилось.
— В спальне для гостей, — и Мамушка проводила ее на второй этаж.
Возле двери спальни стояли испуганные слуги и Мамушка, грозно посмотрев на них, провела госпожу в спальню.
На кровати, поверх одеял лежал молодой человек. С него не успели снять сапоги. Одна из горничных растирала спиртом ему грудь. Его белая одежда была дорогой и сразу было видно, что он человек благородный. Длинные темные волосы были матовыми от пыли, а лицо обгоревшим на солнце.
Он нервно прерывисто дышал.
Эллен отвернулась и закрыла лицо руками.