— На картине он выглядит куда лучше, — ответил Рэтт Батлер.
— Это отъявленный мерзавец, — сказал второй из конвоиров и приподнял шляпу.
— Да, мерзавец-то он мерзавец, — философски заметил Рэтт, глядя в голубые глаза Мигелю Кастильо, — но я думаю, что и мы с вами не лучше, только за наши головы пока еще не предлагают таких денег.
— Мы честные люди, приятель, ты поосторожнее со словами.
Тот, который был в черной широкополой шляпе, снова положил руку на рукоять револьвера.
— Да я пошутил, приятель, не волнуйся, но если признаться, я тоже ехал за ним. Я знал, где прячется этот ублюдок.
— Ехать-то ты за ним ехал, но вот тебе не повезло, мы тебя опередили и вот теперь получим свои денежки.
— А может, вы со мной поделитесь, господа? — пошутил Рэтт Батлер.
— Что? — вскричал до черноты загорелый мужчина, выхватывая револьвер. — Поделиться? Да я никогда ни с кем не делился, я бы даже матери родной не дал доллара, ведь я их честно заработал, а ты, приятель, катись своей дорогой, пока цел.
— Да, я могу поехать, но ты тоже попридержи язык, — жеребец Рэтта нервно переступал с ноги на ногу.
— Послушай, приятель, — явно почувствовав недоброе, произнес мужчина в черной шляпе, — ты езжай своей дорогой, а мы пойдем своей.
— Мне кажется, у нас одна дорога, вернее, у вас.
— Что? Что ты сказал? — один из конвоиров поднял свой тяжелый револьвер, и Рэтт Батлер увидел, как на его стволе заиграл солнечный блик.
— Я говорю, дорога у нас у всех одна.
— Куда же она ведет? — осведомился мужчина, взводя курок.
— Я хочу сказать, что наша дорога кончится на том свете, и все мы — и этот мерзавец, и ты и я попадем туда.
— Конечно попадем, только дело все в том, что один из нас попадет туда раньше.
Второй конвоир тоже вытащил револьвер, но не спешил взвести курок. Конвоиры явно чувствовали свое превосходство, ведь их было двое, они были вооружены, а руки Батлера были в карманах длинного плаща, так что им ничего не угрожало.
Мигель Кастильо, держа за спиной связанные руки, переминался с ноги на ногу.
Он не вмешивался в спор, хотя отсрочка была явно в его пользу. Этот разговор на дороге продлевал ему на несколько минут жизнь. Ведь он был уверен в том, что его ждет петля на одной из площадей города — и неважно какого. Почти повсюду висели его портреты, повсюду ждали его с распростертыми объятиями, чтобы вздернуть на виселице.
— Вы что, приятели, никак не можете поделить меня? — немного хриплым голосом произнес Мигель Кастильо, коверкая слова. — Я бы с удовольствием отдал долю этому молодому человеку. Сразу видно, что он благородный, может, он даже даст мне закурить?
Рэтт Батлер тронул поводья, и лошадь сделала несколько шагов к Мигелю Кастильо. Он вытащил из своего рта окурок сигареты и воткнул его в пересохшие губы Мигеля.
Тот сразу же жадно затянулся и самодовольная улыбка появилась на его небритом, обожженном солнцем и ветром лице, а голубые глаза ожили и в них появился какой-то немного сумасшедший блеск, хотя еще мгновение тому назад они показались Батлеру пыльными и бесцветными, как небо над их головами.
— Ну ладно, приятель, поезжай своей дорогой, — уже более миролюбиво сказал мужчина в черной шляпе, вталкивая револьвер в кобуру.
— Я же вам сказал, что дорога у нас одна. Я ехал вот за этим господином, чтобы сделать то, что вы уже сделали.
— Я же тебе говорю, приятель, — вновь повел стволом револьвера загорелый мужчина, — ты не успел, значит, удача улыбнулась нам, а не тебе и деньги получим мы, а не ты. Это как в картах: одному приходит туз, другому дама, но выигрывает тот, кто сделал ставку на нужную карту.
— Не надо меня учить играть в карты, — улыбнулся Рэтт Батлер, — я этому могу научить вас всех троих. Может, сыграем? — и он вытащил из кармана колоду карт.
— Вот сдадим этого мерзавца, получим денежки, тогда может быть сыграем. А теперь ступай, ты нам уже надоел, — сказал загорелый мужчина и злая улыбка искривила его рот.
Рэтт успел заметить, что у него не хватает одного переднего зуба, а те, что остались, были желтыми и в черных пятнах.
— Это тебе что, амиго выбил зубы? — поинтересовался он совершенно беззлобным тоном.
Но этих слов хватило для того, чтобы мужчина вспылил.
— Пошел вон, мерзавец, или я продырявлю твой череп!
— Можешь попробовать, но я боюсь, что ты не успеешь.
— Это я не успею? — поводя стволом револьвера прорычал мужчина. — Я держу тебя на прицеле, так что одно неловкое движение — и пуля пробьет тебе голову. К тому же конь у тебя, приятель, неплохой, и он нам сгодится. Мне не хочется тащиться по этому пеклу пешком, так что проваливай, пока я не распсиховался.