— Почему сегодня не сразу явилась, когда я тебя утром позвала? — стала придираться Дарья Сергеевна. — Да ещё ленточку у меня в опочивальне обронила… Всё красоту наводишь? Барыне некогда служить?
— Извиняйте, барыня, не гневайтесь… — низко поклонившись, стала оправдываться не на шутку перепуганная Глаша. — На кухне замешкалась…
— Раньше надо вставать! — назидательно проговорила Дарья Сергеевна. — Тогда будешь всё успевать… Придётся тебя за нерадивость наказать…
— Смилуйтесь, барыня! — у побледневшей девушки на глаза навернулись слёзы — слишком хорошо она знала, что означает это барское «наказать». Слава Богу, если жива останешься, но покалечат точно.
А Дарья Сергеевна уже перевела взгляд на других девушек. «Авдотья страшненькая совсем, рябая да волосёнки жидкие… — с удовлетворением отметила она, разглядывая очередную дворовую. — Акулина глазом косит и, кажется, глуповата… Варька с Лизкой вроде девки ничего, но тусклые какие-то, незаметные… А вот Мария с Настасьей хороши…»
Дарья Сергеевна принялась разглядывать двух симпатичных девиц. Мария — русоволосая и голубоглазая, с гладкой, слегка тронутой загаром кожей и высокой грудью — низко склонилась перед барыней, не смея поднять глаза. Она чувствовала, что та её пристально рассматривает, и понимала, что это неспроста.
— Ты, Машка, и вовсе от рук отбилась… — вкрадчивым голосом проговорила Дарья Сергеевна. — Днём захожу в людскую, а ты спишь! Это когда ещё до ночи далеко…
— Не гневайтесь, барыня, — прошептала несчастная девушка, — занемогла я в тот день, вот и прилегла ненадолго…
— Ты что, госпожой себя возомнила? — грозно прикрикнула на неё хозяйка. — «Занемогла» она… И разлеглась среди дня!
— Не гневайтесь, барыня… — снова прошептала испуганная Маша, и голос её совсем увял.
— Тоже будешь наказана! — вынесла вердикт Дарья Сергеевна. — Ну а ты что, Настасья?
Барыня, подбоченясь, перевела взгляд на красивую зеленоглазую девицу с густыми волосами каштанового цвета, похожими на гриву самой Дарьи Сергеевны. Этот последний факт привёл её в состояние тихого бешенства — не хватало ещё тут, под боком, иметь почти что двойника.
— Ты, Настасья, вообще, третьего дня опрокинула на кухне супницу! — жёстко отчеканила хозяйка. — Думаешь, я не знаю? Хорошо хоть на кухне, а не у меня в столовой… Экая ты росомаха!
— Не гневайтесь, барыня, — заплакала девушка. — Выскользнула из рук супница-то, сама не знаю как…
— Вот я и говорю — дура неповоротливая! — поморщилась Дарья Сергеевна. — Тоже будешь наказана! Глашка, Машка и Настасья — останьтесь… Остальные ступайте работать.
Девушки, которых барыня отпустила, облегчённо вздохнули и поспешили убраться восвояси, а три юных прелестницы — одна краше другой — испуганно прижались друг к другу.
Тут послышался шум подъехавшей кареты, и вскоре двор огласили громкие мужские голоса.
— Дарья Сергеевна, голубушка! Добрый день! — трое господ, которые явно были навеселе, на разные лады поприветствовали хозяйку. — А мы тут мимо проезжали… Заглянули по-приятельски на обед к Гавриле Степановичу, так он нас славно угостил…
— Здравствуйте, господа! — с очаровательной улыбкой прощебетала Дарья Сергеевна, словно и не она только что едва сдерживала гнев. — Очень хорошо, что заехали… Я сейчас распоряжусь подать нам чай…
— Вы ведь были чем-то заняты? — не преминул заметить один из гостей. — Мы вас отвлекли, извините великодушно…
— Да ничем особенным, — поспешила успокоить их хозяйка. — Дворовых учу уму-разуму…
— Дело нужное, дело важное, — покивали господа. — Ба, да здесь у вас целый цветник!
Подвыпившие помещики не могли не заметить трёх красивых девушек — кровь с молоком, которые растерянно взирали на гостей, интуитивно предчувствуя беду.