Он никак не ожидал от княгини такой реакции.
— Григорий… Гриша… Прости ты свою барыню, если сможешь! — вскричала Даша. — Ради Бога прости… Я тебе помогу… И буду за вас… молиться…
Даша никогда не отличалась набожностью, а тут слова вырвались сами собой. У мужика, да и самого Ярослава от удивления отвисла челюсть.
— Барыня… Дарья Сергеевна… — пробормотал Ярослав. — Он ведь пытался вас того… убить…
— И правильно бы сделал! — в сердцах вскричала Даша, имея в виду, конечно, свою дальнюю родственницу.
— Не пойму я вас что-то… — обескураженно проговорил парень.
А мужик смотрел на Дашу, как на существо с другой планеты. И тут вдруг у него из глаз пролилось несколько слезинок. «Скупая мужская слеза… — невольно подумала девушка. — Вот, оказывается, как это выглядит…»
— Ступай домой, Григорий, — тихо велела она. — Я распоряжусь, чтобы помогли тебе и твоим детям… И… не поминай лихом! Прости!
Благодарить убийцу собственной жены было бы странно, и мужик не знал, как реагировать. Он молча вытер слёзы и медленно пошёл прочь, позабыв подобрать топор.
Это сделал Ярослав — от греха подальше, да и всё-таки ценное орудие.
— Как же вы, Дарья Сергеевна? — не удержался от вопроса. — Он ведь зарубил бы вас, а вы его отпустили…
— Так надо, Ярослав, — упрямо проговорила Даша. — Так правильно…
— Чудеса… — развёл руками парень.
«Всё-таки у моей Дашеньки доброе сердце… — подумал он. — Что бы там ни говорили…» И они не спеша направились в обратную сторону. Ярослав не отпускал её от себя ни на шаг, на всякий случай держа топор наготове.
В усадьбе Даша сразу же велела позвать управляющего.
— Порфирий Михайлович, — распорядилась она, — там, в деревне, живёт крепостной мужик Григорий Звонарёв… Велите выдать ему крупную сумму денег — ну, чтобы он смог отстроить нормальный дом и купить всё самое лучшее для себя и детей… Звонарёв недавно овдовел…
Управляющий в крайнем удивлении уставился на Дашу.
— Уважаемая Дарья Сергеевна, позвольте полюбопытствовать — отчего такая неслыханная щедрость? — не удержался он от вопроса.
— Я очень виновата перед ним… — тихо проговорила Даша. — И эту вину ничем не искупишь… Ну, хоть что-то для него сделаю…
— Виноваты перед крепостным? — изумился Порфирий Михайлович.
— А что здесь такого? — пожала плечами она. — Что же, по-вашему, крепостные — не люди?
— Да, но… — не нашёлся что ответить управляющий.
— Мы даже вот как сделаем… — продолжала размышлять над ситуацией Даша. — Если Григорий захочет, то пусть едет с детьми в город и открывает собственное дело… Так ему и передайте! Вы ведь скажете?
— Непременно… — поклонился Порфирий Михайлович, который никак не мог поверить своим ушам. — Только Звонарёв ведь ваш крепостной…
— Ах да, опять это… — досадливо поморщилась Даша. — Тогда составим вольные ему и его детям…
— Дарья Сергеевна, вы позволите мне высказать своё мнение? — снова поклонился управляющий.
— Да, конечно… — рассеянно кивнула Даша.
— Если так действовать, то постепенно вы распустите всех крепостных… — заметил он. — А те, кто ещё не на воле, начнут возмущаться и устроят бунт… Я уже это говорил…
— И очень хорошо! — горячо воскликнула Даша.
— Что же в этом хорошего? — Порфирий Михайлович был совершенно сбит с толку.
— Люди, наконец, обретут свободу! — с жаром проговорила Даша. — И заживут по-человечески…
— А вы уверены в этом? — иронично осведомился управляющий. — Полагаете, из этой затеи получится что-то путное?
— Уверена! — заявила Даша. — Я, вообще, хотела бы освободить всех своих крепостных, только не знаю, как это лучше устроить…
— Не делайте этого, Дарья Сергеевна! — замахал руками Порфирий Михайлович, на минуту забыв о почтительности. — Всё это не так просто… Тут надо хорошо подумать — как будут жить мужики после освобождения, и, наконец, чем станете жить вы, если все разбегутся? Вы же по миру пойдёте…
«Меня к тому моменту здесь уже не будет… — ехидно подумала Даша. — А Дарья Сергеевна перетопчется — пусть идёт работать, хватит паразитировать на бедняках…»
— Ну, об этом, действительно, стоит поразмыслить… — уклончиво ответила она. — А Григория Звонарёва расспросите как следует — если захочет уехать, то пусть уезжает, а решит остаться — так тому и быть. Только выдайте ему очень приличную сумму, чтобы хватило надолго…
Порфирий Михайлович в полном изумлении уставился на неё. С барыней явно творилось что-то неладное — уж слишком странной она стала.
— Слушаюсь, — спохватился он и, поклонившись, поспешно вышел из хозяйского кабинета.