Ну, ведь, действительно, похоже же!
Али, как настоящий журналист отправляется интервьюировать немногочисленное наличествующее на берегу местное население. Мол, куда дели обещанный гул? Население на контакт идет, но с гулом помочь не может. Давно, говорят, не было. Вот раньше, как рассказывают, и в тихую погоду и, особенно в ветреную. Гудело, так гудело. А сейчас, какой гул?! Пособия не выпросишь!
На самом деле, с гулом тоже более-менее все понятно: В 30-х и 50-х годах 20-го века на Маныческой системе шли активные работы по обводнению и водорегулированию, была создана система шлюзов и каскад водохранилищ, и масштаб описываемых ниже явлений существенно уменьшился.
«Надо снимать кино» - пожевывая случайно подвернувшуюся травинку, наконец, выдает Али.
Господи! Сколько раз за эти годы я слышал от него эту фразу?!
- А деньги? – так же привычно отвечаю я
- А твои евреи не дадут? – искренне удивляется Али.
Мои евреи не дадут. Им этот Самбатион не очень актуален. Поиск исчезнувших колен, честно говоря, и никогда не был-то особо академичен, но сегодня в Израиле, на мой взгляд, он и вовсе плавно смещается в чистую буффонаду. Вслед за эфиопскими фалашами, уже почти официально признанными потомками исчезнувших колен, в очереди стоят индокитайские Бней-Менаше (потомки колена Менаше) и перуанские индейцы, последние утверждают, что они вообще прямые потомки Моисея. С одной стороны их можно понять, ну хотят в Израиль, там по-любому лучше, чем в джунглях. И, в конце концов, никому нельзя запретить принять иудаизм, пройти гиюр и чтить Талмуд. Да, и Израилю какая-никакая польза – все не арабы. Но, с другой стороны, причем здесь исчезнувшие колена и Бней Моше? А ведь за малым не доказывают, что были перенесены туда в облаке. Естественно, большая часть Израиля потешается. А сама идея поиска пропавших северных колен переживает которую уже профанацию.
От Манычской через калмыцкие Соленое и Яшалту выбираемся по направлению на Сальск. Дорога, в общем-то, есть (как-то ведь выбрались), но эти сто километров ехали больше трех часов. А там уже и Ростов, где мы решили задержаться на три – четыре дня. Ну, что можно сказать? Было дивно хорошо, как и обещано: шашлыки, пиво, раки и сорок бочек удовольствий, но к поиску Самбатиона и исчезнувших колен это уже не имело никакого отношения.
КУРГАНЫ СТАНИЦЫ КЕЛЕРМЕССКОЙ
Итак, что мы имеем? Если допустить, что датировки Ковалевского верны и активные геологические процессы, приведшие к разрыву связи между Каспийским и Азовским морями шли в Кумо-Маныческой впадине как раз в VIII-VI веках до нашей эры, то израильские изгнанники оказались в самом эпицентре этих событий. И приведенные выше описания Маныча начала 20-го века представляют собой лишь бледную тень того, что происходило там в то время, и можно представить насколько эти явления могли поразить человеческое воображение. А уже в новое время, когда уровень Каспия систематически понижался, никому и в голову не пришло связать практически полностью пересыхающее русло Восточного Маныча и маловодное русло Западного Маныча с легендарными «огненными валами» Самбатиона.
Эти «огненные валы», между прочим, целиком на совести Эльдада Данита. Из его рассказа о стене огня на берегах Самбатиона «…..С другой стороны реки [в это время] огонь, так что никто не может приблизиться к реке на расстоянии мили: огонь поедает все, что растет вокруг реки….» вырос и оформился образ этих валов, приобретший в последующих пересказах практически силу канона.
Когда мы вошли в город, расположенный вблизи реки Самбатион, то услышали сильный шум и грохот, подобный грому, и чем ближе подходили к реке, тем оглушительней он звучал. Пораженные, увидели мы бушующее пламя ее волн, как выбрасывают они на берег огромные камни величиной с дом…» (Из путевого дневника рабби Гершона бен Элиэзера, 1624 год).
В более ранних источниках об этом ни слова.
В пользу же нашей гипотезы, кстати, неявно свидетельствуют и широко распространившиеся в XVI веке среди европейского еврейства слухи о том, что Самбатион высох, и более ничто не мешает пропавшим изгнанникам двинуться на освобождение Иерусалима. Назывались имена колен, количество боевых колесниц и численность панцирной пехоты. Слухи, как обычно, были несколько преувеличены, но если Самбатион, на самом деле, Маныч, то какое-то рациональное зерно в них все-таки было. Маныч действительно высох и более ничем не напоминал бушующую стихию, чтящую согласно заповедям Творца лишь Божественную Субботу, каким увидели его израильские изгнанники, впервые подошедшие к этим берегам в 7-м веке до нашей эры.
Уже в Москве, в поисках возможных подтверждений своей гипотезы, я, копаясь в литературе, наткнулся на работу Льва Симоновича Берга «Уровень Каспийского моря за историческое время». (Берг Л. С. Уровень Каспийского моря за историческое время.— В кн.: Очерки по физической географии. М.—Л., 1949). Признаться, я не без трепета прикоснулся к этой книге. Эта новая встреча с академиком Бергом была чертовски неожиданна. Дело в том, что в первый раз я открыл книгу Льва Симоновича тридцать лет тому назад. Но не эту, та называлась «Номогенез, или эволюция на основе закономерностей», и с ней, так или иначе, были связаны все последующие тринадцать лет моей жизни и работы в области эволюционной генетики пшеницы. Темно-синий том Л.С. Берга «Труды по теории эволюции» до сих пор стоит в изрядно поредевшей библиотеке моей ростовской квартиры, пережив ремонты, переезды и нашествия квартирантов, спровоцированные в мое отсутствие домашними. Слава Богу, большинство из моих книг не входило в число их читательских приоритетов. Но, интересно, что бы я ответил тогда в молодости, если бы кто-нибудь сказал мне: «Тебе вновь понадобятся труды Льва Симоновича, но потом, много позже, когда ты окончательно забросишь биологию и будешь искать следы исчезнувших колен израилевых…». Мироздание либо окончательно ударилось в иронию, либо настоятельно подавало знаки. К тому времени я достаточно далеко ушел по неверной дорожке поиска пропавших колен и в глубине души уже надеялся на знаки.
Общей отличительной особенностью всех существующих на эту тему гипотез (в том числе и изложенной здесь) является практически полное отсутствие сколько-нибудь убедительных доказательств. В последнее время стала модной генография. Даже в комментариях к моей краткой статье «Маныч – библейский Самбатион?», опубликованной на пробу в газете «Оракул», а потом перепечатанной рядом других интернет-ресурсов, стоял короткий и суровый читательский вердикт: «….пора уже даже не рассматривать такие теории - без анализов ДНК. Любые материалы - без исследований - ДНК - ребячество!»
Генография, в общем-то, уже отметилась в вопросе поиска исчезнувших колен. Известно, что ее широко использовали для доказательств пуштунской версии и при обсуждении шансов на высокий пост потомков израильских изгнанников южноафриканского племени Лемба. У меня свое мнение по поводу ее успехов и, главное, методологии, но я его оставлю при себе. Я действительно слишком давно ушел из специальности, чтобы участвовать в профессиональной дискуссии. Возможно, что я просто чего-то не понимаю. Но в любом случае, очевидно, что применение генографии уместно при постановке вопроса, что мы ищем, куда пришли и где, в конце концов, осели изгнанные колена, и где до сих пор живут их прямые потомки. Восстановление же с ее помощью пути скитаний изгнанников потребует слишком много скабрезных допущений. Но, простите за невольный каламбур, если предположение, что по ходу своего странствия они широко сеяли семя, крайне малоубедительно, то, тезис о том, что они сеяли семена, значительно более очевиден. Должны же были они что-то есть! Думаю, что мысль о том, что при насильственном переселении человек в первую очередь хватал мешок зерна, что бы было что посеять и чем прокормиться на новом месте (особенно 3000 лет назад, при полном отсутствии Красного Креста, ООН и Женевской Конвенции), не вызовет шквала возражений.
Потом их гнали (или они уходили) все дальше и дальше, а их неубранные поля или оставшиеся запасы доставались пришедшим за ними и возделывались на этой земле еще долгие века. Понятно, что я не имею в виду современные сорта твердой и мягкой пшениц, но какая-нибудь экзотика типа культурной однозернянки или двузернянки, той самой библейской полбы, до сих пор кое-где возделываемой в том же Дагестане (я, кажется, уже говорил, что не могу быть абсолютно беспристрастным), может дать очень интересные результаты. Идея, конечно, пока совсем сырая, но, думаю, что ее можно проработать. Но это так, мечты. К кому и, главное, куда с ней обращаться? Не в фонд же Мак-Артуров, хотя это могло бы быть забавно: «…вы уже, может, конечно, не помните, но в далеком 1994 году вы давали мне грант на разработку новых подходов и методов адаптивной селекции пшеницы для создания сортов, не требующих интенсивной агрохимической обработки почвы. Так вот, за эти годы я много работал и теперь знаю, как найти пропавшие колена Израилевы….». Но, вряд ли, вряд ли, практически исключено. Впрочем, если кого заинтересует, я открыт для обсуждения.