Прежде всего, конечно, в Дафну Антиохийскую, сегодня это городок Харбие. Античных памятников, и уж особенно интересующего нас периода VIII - VII века до новой эры там не осталось, кто говорит - все до основания разрушено многочисленными землетрясениями, кто - что растаскали на новое строительство в последующие века. Средневековых крепостей в окрестностях Антакьи действительно множество, так что может и растаскали, хотя напирать на дефицит камня в окружении сплошных скал тоже как-то неубедительно.
Хотя, опять-таки, а что я хотел? Найти камень, на котором сидел Навуходоносор в ожидании вестей от начальника своих телохранителей, которого он послал командовать штурмом и разрушением Иерусалима? Сам владыка Вавилона в ненавистный ему великий город войти так и не решился.
Немного покружив по округе, возвращаемся к горе Силпиус, на вершине которой остатки крепостной цитадели древней Антиохии, столь долго и безуспешно осаждаемой крестоносцами во время Второго Крестового похода.
Кругом множество пещер. В какой-то из них по мусульманским преданиям укрыт Ковчег Завета, что будет вновь явлен миру с приходом скрытого имама Махди.
Предлагаю Гуссейну немножко поискать Ковчег, а потом с чистой совестью уже можно и обратно. Но Гуссейн как-то не радуется. Последние пару часов он вообще все чаще демонстративно смотрит на часы, и все чаще раздаются телефонные звонки со съемочной площадки. Нам действительно пора возвращаться.
Заезжаем за Энвером и, наскоро пообедав, отправляемся в сторону Анталии.
На окрестных горах вдоль дороги угадываются какие-то древние развалины. Безусловно, попытка их связать с судьбой израильских изгнанников вряд ли останется безнаказанной. Но само это обилие древних крепостей разных эпох подчеркивает один довольно важный момент.
На самом деле сказать, что наши изгнанники были уведены в Дафну Антиохийскую - это, по большому счету, вообще ничего не сказать. Они больше никуда и не могли быть уведены.
Здесь пролегала единственная доступная дорога для хоть мало-мальски большого войска, ведущая на восток и на север от Земли Обетованной. Именно поэтому по ней все и шли: и ассирийцы, и скифы, и Навуходоносор, и крестоносцы, и арабы, и прочие. На западе было море, а на востоке - Сирийская пустыня, место для пеших и конных переходов абсолютно неприспособленное.
Поэтому сюда должны были быть уведены все: и заиорданские колена, и Ашер с Неффали, и жители захваченной Самарии. Вот куда они потом делись?
В этом перечне шедших через Антиохию особенно интересны скифы. Как минимум потому, что они ближе всех к интересующему нас периоду.
Первые сведения о них появились где-то в 670-х годах до новой эры, через 50 лет после окончательного разгрома Северного царства.
По Геродоту, скифы, преследуя изгнанных ими из Северного Причерноморья киммерийцев, сбились с пути и вместо того, чтобы идти вдоль западного побережья Кавказа, где шли киммерийцы, двинулись по Каспийскому побережью и поэтому оказались не в Малой Азии, куда удалились киммерийцы, а в Передней Азии в бассейне Аракса севернее озера Урмии.
А уже оттуда, вступая в периодические союзы то с Ассирией, то с Мидией, то с Ванским царством, то с манейскими царьками, то еще с кем-нибудь, они за 70 лет распространили свое влияние практически до Египта.
Как раз где-то в тех краях, по которым мы проехали, между Ваном и Антиохией, они, по словам пророка Иеремии, создали свое царство Ашкеназ. Почти наверняка они контактировали и с нашими изгнанниками. Очевидно, что скифам позарез были нужны выделанные кожи, ткани, металл, зерно - в общем, все то, что может дать оседлый земледелец вольному кочевнику. Безусловно начались связи, разговоры, жалобы на жизнь.
И тут возникает одна очень любопытная подробность. Связана она с мотивом, побудившим скифов пуститься в их ближневосточные скитания, кроме уже озвученной Геродотом острой неприязни к киммерийцам.
Что это было, грабительский налет, завоевательный поход или переселение?
Переселение, как правило, вызывается двумя причинами: либо переизбытком народившегося населения, когда в связи с этим начинает ощущаться острая нехватка жизненных ресурсов, и когда какая-то часть народа уходит на новые земли, но какая-то остается на старых ; либо когда на переселенцев обрушивается какая-то внешняя угроза (обычно таких же переселенцев, но только сильнее).
Однако, по археологическим данным Азово-Каспийское междуморье после ухода скифов на Ближний Восток просто опустело: исчезают могильники, следы поселений не сменяемые никакой другой культурой. Эта земля фактически обезлюдила.
Наиболее разумное объяснение - изменение климата, приведшее к длительным засухам, частичному опустыниванию и понижению уровня Каспийского моря. Скифы поднимаются с обжитых территорий и по западному берегу Каспийского моря устремляются на юг.
Но уж не скифу пугать еврея рассказами о засухе и пустыне. Израильским изгнанникам могло показаться, что скифы описывают новую землю обетованную, которую даже не надо завоевывать - оттуда просто все ушли. И «таинственная земля Арзареф, в которой никогда не жили люди», вполне может быть обезлюдевшим Азово-Каспийским междуморьем.
Очевидно, что в этом случае ассирийские пленники шли туда тем же путем, что и скифы в Ассирию (руководствуясь их рассказами, только в другую сторону) - по западному побережью Каспия.
ДЕРБЕНТСКИЙ ПРОХОД
Мысль о том, что таинственной землей Арсареф может быть Азово-Каспийское междуморье или, как его более привычно называют, Предкавказье - равнинные территории Северного Кавказа, неизбежно возвращала нас к вопросу о «железных воротах» Александра Македонского и ко всей этой сопутствующей истории с Гогом и Магогом.
Где же они находились? Греко-римские классики, рассказывавшие миру об Александре, об этих воротах вроде как вообще не упоминали. А Иосиф Флавий в своей «Иудейской войне», с другой стороны, пишет о существовании Каспийского прохода, который царь Александр сделал неприступным посредством железных ворот. Откуда это он взял - Бог весть. Но используемая идиома «Каспийский проход» сразу отсылала к Плинию и Страбону, которые в своих описаниях армянского похода Нерона много и охотно писали о Кавказском и Каспийском проходах, причем даже призывали их не путать. И, таким образом, эти ворота должны, по идее, находиться где-то в Закавказье.
Но тот же Флавий дальше указывает, что ныне господствует над ними царь Гирканский, а это вроде бы переносит их поиски на противоположный берег Каспийского моря.
Необходимо так же учитывать, что еще в 17 веке представления о географии Каспия были примерно такие, как изображено на этом рисунке из Амстердамского атласа Балу. В связи с этим, мне кажется, что попытка вести сколько-нибудь аргументированную дискуссию о том, что именно имели в виду древние авторы, описывающие владения гирканского царя, представляется несколько избыточной.
Версий относительно этих ворот, на самом деле, выдвинуто несколько. Если не рассматривать глубоко экзотические, то основных - три.
Одна (ее в основном придерживаются поклонники «гирканской гипотезы») помещает их близ древнеперсидского города Рага, другая - под Самарканд (здесь аппелируют к авторитету крупнейшего лингвиста В. Томсена, впервые высказавшему это предположение) и, наконец, наиболее распространенная считает железными воротами Александра Македонского Дербентский проход.
Очень может быть, что все эти версии в чем-то правильны. Идея защитить рубежи новой стремительно растущей империи в местах возможного прорыва конницы северных кочевников какими-то укреплениями, в общем-то, лежит на поверхности.
Это, кстати, и возможное объяснение отсутствию упоминания о них у греко-римских классиков. Сооружение засек, стен или других укреплений на стратегически опасных перевалах было настолько обыденным, очевидным и частым делом для македонской армии, что они просто не удосужились об этом упомянуть.
Это подтверждает и более чем скромный гарнизон, оставленный для их охраны, согласно тому же Каллисфену (меньше тысячи человек, а из них только триста македонян).