Ювелир заинтересовался.
— Старинная работа. Камень переворачивается на оси.
Он перевернул изумруд щипчиками. Сбоку выдвинулась пластинка с гербом. Кольцо приобрело вид обыкновенного родового кольца с печатью-гербом. Ювелир передал мне кольцо.
Герб князей Радомирских.
Я купил кольцо, уплатив за него половину всех денег, полученных от «Белого орла».
9…После кофе я попросил его уделить мне четверть часа. Мы вышли в сад. Дождя уже не было. Медленно развертывались белые упругие лепестки магнолий. Озеро светилось голубым тихим светом, и на другом берегу ясно громоздились домики Бувере. Я взял молодого человека за локоть с фамильярностью, которую может себе позволить пожилой друг, и показал ему кольцо.
(Изумруд был на месте).
Он смутился и слегка покраснел.
— Это вы купили кольцо?
— Да… Деньги находятся у ювелира…
Затем я взял его руку и одел кольцо на его палец, не дал ему времени раздумывать и сказал довольно резко:
— Я возвращаю вам кольцо, вы получите сумму, которая находится у ювелира… Но это не дружеская услуга.
Я продолжаю:
— Вы должны уехать отсюда с вечерним поездом.
Он слегка удивился. Но я не дал ему времени возразить.
— Женщина, которую вы называете Аминта, должна остаться здесь. Можете не беспокоиться о ее судьбе.
Он вздрогнул и почти сорвал с пальца кольцо.
— Нет… Вы ошибаетесь, если думаете…
— Сударь, вы далеко не Вертер… Вы знаете, что такое жизнь… эта женщина…
— Я не могу вам ничего сказать о ней… Это невероятно…
— Мне все равно… Вы уедете?..
Он изменился в лице и, видимо, искал слов.
— Вы не хотите уехать добровольно?
Он не ответил, и я повернул камень в кольце, показав ему герб.
— Как вы объясните это? Герб князей Радомирских?
Я удовлетворен. Он смутился и побледнел. Я говорил настойчиво и угрожающе.
— Это родовое кольцо. Герб князей Радомирских. Они далеко не разорены. Им не нужно продавать свои драгоценности. Следовательно…
Молчание.
— …Следовательно, это кольцо украдено… Украдено вами.
— Нет…. — Он весь дрожал.
— Тогда почему оно у вас?
— Это… подарок… Но я дал слово не говорить…
— Слишком много тайн. Как вы докажете?..
Он молчал.
— Вы не сумеете доказать.
Он сказал с злобным презрением:
— Если вы полицейский агент, — делайте свое дело.
Я взглянул на нею. Спокойная презрительная усмешка. Ясно. Его запугать нельзя.
Великолепные данные. Решительно, мне нравится этот юноша. Вдруг я расхохотался, хлопнул его по плечу и сказал:
— Дорогой мой… Я вам верю. И знайте, что это дружеская мистификация… — И потом, переменив тон, продолжал с располагающей к откровенности задушевностью:
— Дорогой мой… Я вдвое старше вас… Ваша Аминта — сокровище… Я все это придумал для того, чтобы узнать, насколько вы достойны ее… Вы честный малый, и я спокоен за ее судьбу.
В этот момент Аминта вышла в сад. Как меняется это лицо. Беатриче Габриэля Россетти, Беатриче…
Никогда еще не было такой пленительной прохладной тишины на озере.
Я отниму у него Аминту, хотя бы мне пришлось…
10…Вчера я подслушал замечательный разговор, который едва не переменил финал всей этой истории. Я был в гараже и возился с тормозами. Это входило в мои планы следующего дня. Мой шофер остановился у входа в гараж и болтал о разных пустяках с кельнером из отеля. Я еще раньше обратил внимание на этого веселого малого, итальянца из Тосканы, слегка развязного щеголя — прямой персонаж французской комедии — Сганарель из итальянцев.
— Нот, я прямо лопаюсь от тайны… Она переполняет меня… Ты слышишь, Жюль?..
— Я слышу.
— А он…
«Он» — это относилось ко мне. Жюль отвечал:
— Кретин… Ты разве не знаешь этих спортсменов?.. У него голова в радиаторе…
— Дело касается крошки из сорок шестого номера…
Сорок шестой номер… Комната Стибора и Аминты… Я слушаю.
— Ты можешь мне испортить пробор, если я лгу… Пусть это не совсем благородно, но я не могу молчать… Вчера я принес мосье глинтвейна… М-сье был в саду, а мадам сидела, как картина в раме окна… Я поставил глинтвейн и, отвесив, какой полагается прелестной даме, поклон, вильнул к двери. И вдруг, я вижу… Нет, ты умрешь от злости… Я вижу, что мадам улыбается мне и не так, как это принято у них, улыбается не для того, чтобы лишний раз показать жемчужные зубки. Она улыбается так… Я хорошо понимаю эти штуки… Так улыбается дама, которая… Притом она смотрит на меня так, что я весь холодею, от пробора до пяток…