Касимов — город в России.
Тайну Аминтайос нужно искать в России.
Остальное — мелочи. Сейф 24–14 очищен по указанию «Белого орла».
Доверенность на открытие сейфа, вероятно, подделана. Из сейфа вытащили все, кроме записок Стржигоцкого. Тонкая пачка исписанных листков случайно осталась на дне сейфа. Люди, которым было поручено очистить сейф, по-видимому, торопились. Доверенность могла вызвать подозрения, и потому второпях забыли записки Стржигоцкого.
Счастливая случайность дала в руки египтолога Густава Корна намек, тень величайшего события в истории мира. Если бы этот намек попал в руки сухого, тупого просижи-вателя стульев в академии, Европа и мир никогда бы не услышали об Аминтайос. Но недаром Густав Корн ценил Эрнста Амадея Гофмана. Недаром, кроме сухой эрудиции, Густав Кори обладал гениальным полетом мысли. Если битые черепки и бусы дали ему возможность написать ценный труд о «Заупокойном культе древних египтян», то живая Аминтайос откроет его глазам живой Египет, каким он был в дни династии Сетхов, предшественников Рамсесов, названных по имени бога пустыни. И будет день, когда египтология, считающая эпохой открытие Шампольона, прочитавшего иероглифы, второй эпохой назовет открытие Густава Корна, прочитавшего живую царевну династии Сет-хов Аминтайос в одетой Пуаре даме, называемой Аминта. От Шампольона к Густаву Корну.
Итак, за Аминтайос…
Нужно проверить некоторые факты. Густава Корна занимают не тайны политических департаментов, не работа «Белого орла», не романтическая интрига фрау Ретль, княгини Радомирской, не преступление Казимира Стржигоц-кого, но Аминтайос…
Густав Корн — прибалтийский немец. Еще пятнадцать лет назад на нем была фуражка с двумя серебряными веточками накрест и буквами Р. I. Г. — Рижская первая гимназия. Русский язык забывался с трудом, может быть, еще потому, что европейская война сделала из египтолога сначала писаря, потом переводчика в пресс-бюро штаба группы Эйхгорна. При всех этих обстоятельствах путешествие в Россию не представляло затруднений. За Аминтайос — в Россию.
ДВОЙНОЙ СЛЕД
Прямая линия есть кратчайшее расстояние между двумя точками.
Густав Корн двигался приблизительно по прямой линии, держа курс на Унтер-ден-Линден — Полномочное представительство Союза Республик.
Молодой человек в круглых роговых очках попросил его подробно записать цель поездки и приложить соответствующие бумаги. От времени подачи бумаг до получения паспорта с визой прошло энное количество времени. Археологические изыскания в Касимове — вполне убедительный довод. Однако, Густава Корна попросили иметь в виду, что все находящееся в недрах земли Союза Республик принадлежит Союзу и вывозу из его пределов не подлежит. Корн не возражал и ровно через восемь дней по перрону вокзала в Москве двигался несколько сутулый, бритый человек не свыше тридцати пяти лет от роду, легко держащий на весу чемодан небольшой емкости.
Если бы мысли египтолога не были заняты рукописью, найденной в сейфе, он был бы внимателен к городу, который видел впервые, он был бы внимателен к старым узким улицам, внезапно взбирающимся на горбатые холмы, к деревянным двухэтажным флигелям рядом с кубами шестиэтажных домов, к неукротимому, бодрому движению толпы от центра к перифериям. Может быть, он бы разглядел столб трамвайной остановки у Никитских ворот, пробитый ружейными пулями, вывеску музыкального магазина, которую несложными вензелями изрешетили пули. И эти мертвые вещи — столб и вывеска — рассказали бы Густаву Корну, что было семь лет назад на площади. Вещи хорошо помнят старый двухэтажный дом с аптекой и трактиром Желтова как раз на том месте, где теперь стоит памятник ученому в гранитной тоге доктора Оксфордского университета и где бегают по желтому песку площадки дети; помнят они и высокий, точно новый шестиэтажный дом, несколько ночей горевший желтым дымным пламенем в то время, как от Арбата по бульварам били из пулеметов юнкера, а от памятника русскому поэту Пушкину стреляли из винтовок и пушек большевики. Но Густав Корн — египтолог. Имеют ли отношение простреленный столб трамвайной остановки и вывеска музыкального магазина к династии Сетхов, предшественников династии Рамсесов? Если бы это были малахитовые бусины, амулеты и черепки, вырытые феллахами в Абидосе!..
Густав Кори почти не читает газет и не видит улиц, по которым, оставив неизгладимые следы, прошла история новых времен и людей. И даже изъязвленный пулями трехэтажный фасад маленькой, переполненной людьми гостиницы, называющейся «Красный май», не вызывает в нем никаких ассоциаций. Густав Корн живет в эпоху фараонов, пять тысячелетий до христианской эры. И как странно, что манускрипт Казимира Стржигоцкого освещает не масляная лампа писца, склонившегося над папирусом, а электрическая лампа в пятьдесят свечей.