— Да нет же… Не в этом дело… Студанабал — здесь за углом. Там вечеринка… Девушка с вечеринки… в костюме. Все ясно…
Густав Корн размышлял не менее минуты. Потом он решительно мотнул головой и убежденно сказал:
— Коллега… Вы можете уделить мне час времени?..
Пирамидов опять удивился.
— Мы поедем ко мне в «Красный май».
И когда они ехали в тряских извозчичьих дрожках, Густав Корн, как загипнотизированный, не отводя глаз от заплаты на спине извозчика, произнес, не останавливаясь, следующее:
— Будучи уверен в том, что имею дело в вашем лице с глубоким интеллектом, не чуждым науке, я посвящу вас в некоторые данные, которые помогут вам разобраться в явлении, имевшем место сегодня…
Затем он молчал все время, пока они ехали вдоль пустынных улиц, пока Пирамидов, не доверяя звонку, тремя раздельными ударами каблука в дверь гостиницы поднимал швейцара, пока он же неодобрительно рассматривал обои комнаты.
Наконец, когда Пирамидов сел и выжидательно посмотрел ему в лицо, Густав Кори открыл чемодан, вытащил пачку тонких, просвечивающих, исписанных листов бумаги и положил перед ним.
— Следующий подлинный документ имеется в моем распоряжении. Потрудитесь ознакомиться с ним и сделать вывод.
Пирамидов зажег лампу на письменном столе, почтительно взвесил в руке рукопись и решительно взялся за первую страницу.
Густав Кори сидел неподвижно в кресле. Однообразно шелестели страницы в руках Пирамидова. Зеленый колпак лампы отбрасывал тень на его лицо. Корн несколько минут следил за руками Пирамидова, затем стол, лампа, Пи-рамидов отодвинулись в сторону, — и всплыли мутные быстрые волны, мокрые быки моста, влажный рассвет, купола м башни… Потом сразу провал в щель, в сон без снов и мыслей.
Проснулся от легкого толчка. Солнце из окна — в зеркало, из зеркала — тупым углом на пол, звон трамвая и взвизги машин. Прямо над головой — Пирамидов, воздевающий к потолку руки:
— Это гениально!.. Это замечательно!.. Это неслыханно!..
ВЫЯСНЯЮТСЯ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА
Из угла в угол квадратной комнаты, по диагонали, носится Борис Пирамидов. Густав Корн сидит в кресле, положив ноги на бархатный диван, и слушает с нескрываемым удовольствием.
— Дорогой профессор… Никакой мистики, никакой чертовщины!… Все ясно, как молния. Разумеется, не мне с моей физикой по Краевичу, в объеме гимназического курса, но лошадь есть лошадь… Послушайте, я предлагаю… союз, соглашение, договор. На вечные времена… Я энтузиаст, черт возьми! Вы — скептик… «волна и камень, стихи и проза, лед и пламень…» Задание номер первый…
— Разыскать Аминтайос…
— Именно… Я беру на себя. Москва у меня на ладони… Задание номер второй: эта шельма, этот новый Казанова… как его? — Казимир Стржигоцкий… Как-никак — доказательство… Затем вы читаете кратчайший доклад в содружестве «Лотос и треугольник»… Меценаты, мистики, гностики… Сразу деньги… Средства… Мировая реклама. Экстренный всемирный съезд египтологов. Доклад Густава Корна, содоклад Бориса Пирамидова, демонстрация египетской принцессы Аминтайос — экспонат — пять тысяч лет до христианской эры… Последняя египетская модель… Тутан-хамон?.. Ха! Лорд Карнарвон?.. Нуль, нуль и нуль!.. Аминтайос — Густав Корн, Борис Пирамидов и К°.
Мохнатый малиновый шарф мотался из угла в угол комнаты. Затем и он, и мелькающий, как искра, пробор скрылись. Хлопнула дверь, в щель просунулась голова Пирами-дова:
— Буду к вечеру!.. Экстренное задание… Сто процентов нагрузки.
Дверь снова хлопнула. Кори почувствовал, что он больше не может сопротивляться… Бессонная ночь, волнение, монологи Пирамидова… Веки смыкались против воли, точно сжимаемые чужими пальцами, и Густав Корн опять провалился в сон, в безмолвие.
И точно, как в первый раз, через неопределенное время, из сна в жизнь. Звонкий голос Пирамидова. В комнате полутемно, зеленый отсвет газового фонаря с улицы и пляшущая тень на стене.
— Меры к розыску приняты… В Студанабал — вечеринка — вчера. Костюмированные. Видная особа — египтянка. Впрочем, египтянок вообще не менее дюжины. Легкий скандал. Появление мужа. Исчезновение египтянки. Верхнее платье осталось… Предупреждаю, это чисто обывательское толкование. Не верю!.. Приму меры!.. Пока идем…
Но какие неограниченные возможности!… Некто Хрящ… в некотором роде писатель… председатель содружества «Лотос и треугольник», ждет нас обоих… Явная субсидия без малейшего посвящения в суть дела… Вам — абсолютное доверие. Почва подготовлена.