«Бесстрашный ковбой» весь превратился в слух. Хрустел снег, в переулке тишина, и где-то на Поварской лаяли жаждущие крови звери. Черный зев открытой двери зловеще зиял перед ним. Одиннадцать часов. Ночь. Тишина. И вдруг в настороженном ухе зазвенел пронзительный женский визг.
Стремительным прыжком Вася отпрыгнул от двери. Черный ход многоэтажного дома. Пахнет кровью и преступлением. Положив руку на рукоятку пугача, «Бесстрашный ковбой» углубился в притоны Уайтчепеля. Обледенелая лестница, мрак и красный отблеск фонаря где-то вверху. Ступенька за ступенькой. Тише, сердце. Превратимся в слух. Снова визг, явственный и пронзительный. Мольба о помощи. Вперед, и «Бесстрашный ковбой», через три ступеньки, по этажам вверх. Еще шаг…
Мягко шурша валенками, по ступенькам вниз скатилась круглая женская фигура и за ней шаром, задыхаясь и кашляя от смеха, младший дворник Митя.
Бесстрашный отделился от стены. Была тишина и разочарование. Серым пятном лег тусклый свет из узкого окна над головой Васи. Запыленное окно. Таинственный полумрак и чуть слышное жужжание мотора. Интригующий равномерный шум. Что это?..
— Точь-в-точь, как в деле фальшивомонетчиков в Гуле, — прошептал Бесстрашный.
Окно. На черную лестницу. Шум. Дотянуться до окна. Стать на перила на страшной высоте. Игра стоит свеч. Цепляясь за стену, не оглядываясь назад в пропасть, стал на перила. Дотянулся до окна. Запыленное стекло. Неплотно прилегающая рама. Сквозь стекло внизу сундуки, корзины, темнота.
— Сокровище бегумы…
Рама поддается. Короткое раздумье. Хороший узел белья или рухлядь? Страшно в первый раз. Но слава в Сумбе-ковой башне. Но взгляд Оли Горностай… Но зависть «Владыки мира».
И Бесстрашный ковбой, приоткрыв раму, прыгнул в мрак и безмолвие.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ОПЫТА СИМОВА
Пока светила пятисотсвечовая электрическая лампа, Натаниэль Тиль весьма хладнокровно обдумывал свое необыкновенное приключение, но когда свет погас и вокруг металлического кружка, который он держал между большим и указательным пальцами, затрещали длинные зеленые искры, Тиль забеспокоился. Между тем, доктор Симов считал дрогнувшим, напряженным голосом, как считают на операционном поле под хлороформом:
— Два, три, четыре, пять…
Тиль безнадежно наблюдал за опытом. С его точки зрения, поведение доктора Симова было естественным для душевнобольного, одержимого навязчивыми идеями.
— Шесть, семь, восемь…
На десятой секунде Тиль широко раскрыл глаза и выронил сигару. Внутри кружка, который он держал в правой руке, засветилось зеленоватым фосфоресцирующим светом сплетение линий, странно напоминающих локтевой сустав человеческого скелета. Свистящим шепотом, заглушаемым шумом мотора, продолжал считать Симов:
— Двенадцать, тринадцать, четырнадцать…
Зеленоватый свет проступал продолговатым овальным пятном. Слабея по краям, оп медленно переползал к центру светового пятна, проступая сетью знакомых изогнутых линий. В этом пульсирующем световом овале, как в снимке лучами Рентгена, с каждой секундой яснее выступали ребра светящегося скелета.
Симов перестал считать. Мистер Тиль уловил слова.
— Материализация… Синтез энергии…
Внутри металлического кружка излучаемый сплетением локтевых костей фосфоресцирующий свет постепенно угасал. Сустав одевался плотью, и Натаниэль ясно ощутил прикосновение нежной, теплой человеческой кожи. Между указательным и большим пальцами он держал выше локтя руку женщины, и когда, с трудом отвлекая внимание от этой мягкой и нежной руки, он наконец поднял глаза, то увидел рядом с собой, там, где ранее светилось овальное в рост человека пятно, сияющее, обнаженное, ослепляющее классически чистыми линиями тело женщины.
Между тем, Симов говорит ровным, глухим голосом, точно читая лекцию невежественному ученику:
— … Представим себе машину, которая может собрать всю тепловую энергию, израсходованную человеком в его земной жизни, всю потенциальную энергию и другие виды энергии, оставшиеся после него, комбинируя их в хронологическом порядке жизни данного человека. Иначе говоря, человек может быть восстановлен в качестве материального явления, в качестве индивидуума, со всеми присущими человеческому организму функциями, при помощи машины, синтезирующей все оставшиеся после него виды энергии. Таким образом, мы имеем дело с индивидуумом, восстановленным мной из времени и пространства. Это женщина.
Ты можешь говорить с ней… Она понимает французский язык. Для нее я потратил три года на изучение коптского языка и научил ее в шестьдесят уроков объясняться по-французски.