Молодой человек собирает бумаги в портфель и уходит, сопровождаемый Матросовой и Кацем, обуреваемыми детективным восторгом.
Долгое молчание.
Тиль срывается с места, спотыкаясь о провода, стукаясь о механизмы, и бежит к двери чулана. Следом за ним тяжелой походкой Симов.
Полумрак. Паутина и сырость. Раскрытые сундуки, на полу — рухлядь.
Аминтайос нигде нет.
ТАК НАЗЫВАЕМОЕ СУАРЕ
Б. председатель жилищного товарищества Борис Елисеевич Черепков. Помощник присяжного поверенного. Б. член профсоюза совработников. Юрисконсульт акционерного общества «Липа». Совладелец комиссионной конторы «Молния» на Мясницкой. Совладелец вышеупомянутого кафе «Сильва».
Хризантема Марковна Черепкова. Бывшая сотрудница второй студии Московского Художественного театра. Ин-теллигенгнейшая дама в переулке. Живой вес четыре пуда двадцать два фунта. При хорошем росте едва заметная полнота. Квартира из трех комнат. Прописаны двое родственников. Живет, кроме Черепковых, Жак Леонардович Ящен-ко, ученик студни экранного искусства. Бывший прапорщик. Френч длинный, почти до колен, галифе английского сукна, шевровые сапоги и наборный кавказский пояс. Ежедневно брит, усы — два аккуратных крылышка на верхней губе под тонким, мягким, чуть длинным носом. Не реже двух раз в месяц — суаре. Молодежь — американские танцы и спиритизм. Солидные люди — макао и железка. Иногда присутствуют поэты, которых водит признанный критик Ермолай Самосадкин. В час ночи — ужин с нас-тоенной на лимонной корке, помещичьей крепости и температуры водкой, пивом «Моссельпром», холодной закуской от Елисеева (Эмиро) и солениями от Головкина. Вина господвалов Азербайджана. Старомосковское гостепримст-во и хлебосольство, слегка видоизмененное тем, что гости с каждого снятого банка опускают в кружку десять процентов «для прислуги». Впрочем, прислуга — бедная родственница — числится уплотняющей гостиную, спит на сундуке в коридоре и не имеет особо сытого вида от щедрот гостей. Обыкновенно собираются к одиннадцати часам в кабинете красного дерева Бориса Елисеевича Черепкова. На стенах — гравюры: Москва пятидесятых годов, тонкие рамочки. На тумбах — канделябры, хрусталь. Мебель старинная, реставрированная до тонкости. Арматура — фонарики под фойе Художественного театра. Далее гостиная — золоченая, стеганая голубым штофом — и рояль Бехштейн, поставлен на хранение сбежавшим за границу патроном Черепкова. Картина «Триумф Дианы» во всю стену взята у мадам Мертваго в обеспечение пая по кафе «Сильва». Знатоки утверждают — чистая валюта. В особенности в Лондоне. Имеется и шкафик-«горка» — полусервизы Гарднера и тет-а-тет Севр.
Третья комната — Жаки Ященко. За драпировкой кровать — девичье доже в бантиках и кружевах. На тумбочке у изголовья портрет Хризантемы Казимировны в полунатуральную величину, в платье «сомон» из ателье мод, с веером. Надпись из «Четок» Анны Ахматовой со значением и многими точками. В зеркальном шкафу восемь пар брюк на брюкодержателях и столько же пиджаков, не считая визиток, фрака и френчей. Когда у Черепковых суаре — здесь накрывают стол для ужина. Еще дальше — карельской березы супружеское ложе. Белый медведь на полу, туалет, розовые драпировки — гнездышко.
Но хозяин дома спит в кабинете.
Одиннадцать с четвертью. Звонок. Первые гости.
НЕКОТОРЫЕ РАЗЪЯСНЕНИЯ
Теперь, когда гомункулус доктора Симова исчез бесследно, Натаниэль Тиль чувствует себя способным к трезвому обсуждению создавшегося положения.
— Кроме тебя и меня, никто не знает об Аминтайос?..
— Никто… Не считая этого невежды… Но это было двадцать три года назад. Черновые опыты… Этот наглец получил хороший урок… Я постепенно усовершенствовал машину. Я сделал приемник — металлический кружок, который ты держал в руках. Он сделан из особого сплава, который я назвал симонитом. Пока кружок из симонита соприкасается с материализованной энергией Аминтайос, она двигается и существует, как живое существо, как индивидуум со всеми человеческими функциями.
— Значит, если снять с ее руки браслет…
— Катастрофа. Концентрированная энергия стремительно разлетится, вызвав взрыв моей машины… Уничтожить Аминтайос можно только, введя ее сюда, в изолятор, постепенно рассеивая сконцентрированную энергию.
— Значит, она будет существовать двадцать, тридцать… сто лет…
— Меньше… Много меньше… Теперь ей девятнадцать лет… Не забудь, что энергия поступает в обратном порядке от конца жизни к началу. Двадцать три года назад — первое явление… Аминтайос. Тогда ей было сорок два года. Теперь она стала моложе на двадцать три года. Уменьшаясь в возрасте с каждым годом, она исчезнет после того, как превратится в новорожденную. Это будет через девятнадцать лет и несколько месяцев, при нормальных условиях.