Медленно возвращались звуки. Самым явным был звон в ушах. Ощущения тела. Страшная головная боль. Болели руки и ноги. Холод, исходящий от земли, с которой соприкасалась кожа через тонкую ткань. Запахи. В воздухе стоял сладковатый, терпкий запах травы. И ещё один. Так пахнет вода. Водоём. Затем подключилось зрение. Вокруг темнота открытого неба и мерцание факелов.
Маша попыталась пошевелиться и издала тихий стон от боли. Через звон в ушах до неё донёсся голос. Он был близко, человек стоял где-то сбоку. Маша скосила глаза, но чтобы кого-то увидеть, нужно было повернуть голову, а это не получалось. Человек произнёс:
— Дети ей помогали.
Маша узнала голос Гектора. Очевидно, он с кем-то говорил, но другой человек стоял дальше, его было едва слышно так, что Маша могла разобрать только слова деда.
— Я позаботился о них, — говорил старик.
— Они спят.
— Нет, она ничего не расскажет, не сможет.
— Сегодняшняя ночь будет её последней.
У Маши опустели лёгкие, будто весь кислород в воздухе пропал. И на место кислорода пришёл едкий, обжигающий запах дыма. Горела трава. Совсем рядом. У носа. Девушка пыталась разглядеть хоть что-нибудь. Ей даже удалось шевельнуть головой. И она увидела лицо свекрови, которая склонилась к ней.
— Не бойся, милая, всё будет хорошо.
Маша хотела ответить, но из горла вырвался только хрип. А голова всё сильнее болела, наполненная мыслями:
“Они сказали, что убьют меня. Что вы делаете?”
Накатила злость, страх, отчаяние. Маша сжала губы и шевельнула сначала рукой, потом ногой. И кисти и лодыжки отозвались режущей болью. Их туго стягивала верёвка. Накатывала паника, накрывала точно море волной, снова вышибая из лёгких воздух, ослепляя, дезориентируя. Сознание стало уплывать. Запах травы нарастал. И несмотря на всё происходящее, Маша почувствовала лёгкость в теле, будто проваливалась в сон. Снова послышался голос Таисии Ивановны:
— Тебе будут задавать вопросы. Отвечай, как чувствуешь. Всё получится.
“Я не хочу. Отпустите” — крутилось на грани сознания.
Маша провалилась в небытие, как в сон, а потом резко очнулась, втягивая ртом воздух. Её тело сковали ледяные тиски. Вода. Это была ледяная вода. Она проникала через поры, казалось, она пропитала собой каждую клеточку тела.
Вода окутывала всё, заливалась в уши. Только лицо оставалось на поверхности.
В черноте неба мелькнуло лицо Аякса.
Он тоже стоял в воде? Он держал свою фиктивную жену. Маша с безумным видом водила глазами из стороны в сторону. В какой-то момент она поймала его взгляд.
— Аякс… — закашлявшись, произнесла она.
И он отвёл виноватые глаза в сторону.
“Боже. Ему стыдно… — мелькнула мысль. — Как же больно”.
Маше казалось, что она во сне. В кошмаре.
Ещё одно лицо. Дамас.
— Не будем терять времени, — произнёс он.
И снова голос Гектора:
– Сосредоточься Маша. Сейчас ты на грани, когда можешь коснуться тонкой материи мира духов. В моём племени знали секрет, как зайти за эту грань. Вы, женщины — проводники, вы тоньше чувствуете и способны распознавать сигналы духов и передавать их нам, мужчинам. Но для этого ты должна полностью покинуть своё сознание. Отключи его!
Больше не было мыслей в голове. Сознание таяло. Но больше не было холодно и не было больно.
Чья-то рука опустилась на лицо. И вот под водой уже всё тело. Сознание резко вернулось. В лёгкие набилась вода. И как Маша не пыталась вздохнуть, воздуха не было. Она начала барахтаться, дёргать связанными конечностями и, наконец, заветный кислород.
Снова ночное небо перед глазами и огромный глоток воздуха. Раздирающий грудь кашель. Маша больше не чувствовала своего тела.
Нетерпеливый, но без нажима голос Гектора:
— Ответ! Ответ, Мария. Что говорят духи?
— Д… – прохрипела Маша. — Да!
Просто так, слова наобум. Что происходит? Но остатки разума подсказывали сказать хоть что-то, тогда это быстрее закончится.
— Вы слышали?! Духи говорят продавать! — довольно провозгласил Гектор. — Всё получается.
— А что с недвижимостью за границей? Нам покупать дом в Салониках?
Маша хотела ответить, но голос пропал.
— Ну же?!
Не получалось произнести ни слова.
И снова рука погружает под воду с головой. На этот раз сознание не уплывает. Её держат крепкие руки. Чьи? Маша цеплялась за них, но они как кандалы — не снять. Она чувствовала, что в лёгких не осталось кислорода. Но никто не возвращал её на поверхность. Почему так долго? Неужели, это конец?
Часть 89