— Результат увлечения кроссвордами.
— Очень поучительно.
— Лорейн, милая, не будем ходить вокруг да около. Да или нет?
Лицо Лорейн сделалось серьезным. На нем появилось характерное для нее выражение решимости. Она плотнее сжала губы и воинственно вздернула подбородок:
— Нет, Джимми. Пока все обстоит, как сейчас, то есть пока ничего не закончено, я не могу.
— Я понимаю, мы не сделали того, на что замахнулись, — согласился Джимми. — Но все же одна глава закончена. Схемы благополучно доставлены в Министерство авиации. Добродетель торжествует, и больше нам делать нечего.
— Значит, надо пожениться? — улыбнулась Лорейн.
— Вот именно. Совершенно правильный вывод.
Но Лорейн снова покачала головой:
— Нет, Джимми. Пока все не определится, пока мы не будем в безопасности…
— Ты считаешь, нам что-то угрожает?
— А ты не считаешь?
Розовое, как у херувима, лицо Джимми затуманилось.
— Ты права, — согласился он наконец. — Если эти головоломные рассказы Юлы — правда, а при всей их невероятности я склонен считать, что так оно и есть, значит, мы не можем успокоиться, пока не выясним, кто такой Номер Семь.
— А другие?
— Нет, другие не имеют значения. Меня пугает Номер Семь, уж очень он своеобразно действует. Пугает, потому что я не имею представления, кто он и где его искать.
Лорейн вздрогнула.
— Я боюсь, — призналась она тихим голосом, — с тех самых пор, как погиб Джерри…
— Ну, тебе-то бояться нечего. Чего тебе опасаться? Положись на меня. Обещаю тебе, Лорейн, этот Номер Семь от меня не уйдет. А раз мы его найдем, с остальными забот не будет, кем бы они ни оказались.
— Допустим. Если ты его схватишь. А если он схватит тебя?
— Исключено, — беззаботно ответил Джимми. — Я слишком умен. «Будь сам о себе высокого мнения» — вот моя заповедь.
— Когда я думаю, что могло произойти прошлой ночью… — Лорейн содрогнулась.
— Но не произошло же, — сказал Джимми. — Мы оба живы и здоровы. Хотя должен признаться, руку так и печет.
— Бедненький!
— Ничего, надо быть готовым пострадать за правое дело. К тому же благодаря этой ране и моему умению мило беседовать я совершенно покорил леди Кут.
— А ты считаешь, что это важно?
— Да, у меня есть подозрение, что это может оказаться полезным.
— Ты что-то задумал, Джимми? Расскажи, что?
— Юные герои никому не открывают своих замыслов, — твердо сказал Джимми. — Планы надо вынашивать втайне.
— Джимми, ты балда!
— Знаю, знаю. Все так говорят! Но верь мне, Лорейн, под этой обманчивой оболочкой кипит неустанная умственная работа. А как насчет планов у тебя? Наметилось что-нибудь?
— Юла предлагает поехать к ней в Чимниз.
— Прекрасно, — одобрил Джимми. — Самое лучшее. Тем более что за Юлой следует присматривать. Никогда не знаешь, что ей взбредет в голову. Она ужасно любит выкидывать самые неожиданные номера. И что самое скверное — ей всегда все удается. Нет, тому, кто возьмется за ней приглядывать, надо просто платить жалованье.
— Пусть за ней приглядывает Билл, — заметила Лорейн.
— У Билла сейчас совсем другой интерес.
— Да ничего подобного! — возразила Лорейн.
— Как? А графиня? Он же на ней помешался.
Лорейн только покачала головой.
— Нет, тут что-то не так. Графиня его не волнует. Для него куда важней Юла. Как раз сегодня мы с Биллом разговаривали, а мистер Ломакс подошел к Юле, сел рядом с ней и начал гладить ей руку. Видел бы ты, как Билл сорвался с места! Как метеор!
— Не понимаю Билла, — заметил мистер Тесиджи. — Надо же! Разговаривал с тобой, а сам думал о чем-то другом. Но ты меня озадачила, Лорейн. Я-то думал, наш простак Билл попал в сети этой роковой международной авантюристки. Во всяком случае, так считает Юла. Уж это я знаю.
— Ну, Юле может так казаться, — сказала Лорейн. — Но попомни мое слово, Джимми, это не так.
— Тогда чего ради?
— А ты не думаешь, что Билл сам напал на какой-то след?
— Билл? Да нет, на это у него ума не хватит.
— Не знаю, не знаю. Когда такие простодушные силачи вроде Билла берутся за что-нибудь похитрее, никто не относится к этому всерьез.
— И поэтому им многое удается? Да, может быть, ты и права. Но все равно, я не верю, что Билл способен на что-нибудь подобное. Он же превратился просто в комнатную собачку графини! Нет, Лорейн, я думаю, ты ошибаешься. Графиня редкостная красотка, не в моем вкусе, разумеется, — поспешил добавить Джимми, — а у старины Билла сердце всегда было вместительное.
Лорейн, покачав головой, осталась при своем мнении.