Удостоверившись, что не собирается падать, она снова шагнула. Этот раз оказался менее удачным. Земля снова дала крен, и Оливия постаралась сосредоточиться на окружающей ее местности. Не получилось. К быстро уплывающей земле прибавились разноцветные пятна, пронзительных писк в ушах и слабость, а потом и вовсе темнота. Ноги Оливии подкосились, и она стремительно пошла на сближение с земной поверхностью.
От неминуемого столкновения спасли чьи-то руки, подхватившие ее и положившие обратно на траву. Оливия потеряла сознание.
Когда она открыла глаза солнце уже садилось, и на горизонте теплился закат. Желто-розовый свет от уходящего солнца окрашивал облака. Пахло костром, и травами.
Голове стало легче, ощущение плиты сменилось ноющей болью в висках. К ней было проще привыкнуть.
Оливия отважилась привстать. Получилось без особых усилий.
Рука все еще доставляла дискомфорт, но намного меньше. Она посмотрела на повязку. Аккуратная работа. Руку ей перевязали не бинтом, а лоскутами ткани. В некоторых местах под слоями были видны островки непонятной зеленной субстанции. Она дотронулась до маленьких узелков, которыми были скреплены два конца повязки.
Оливия внимательно рассматривала свою руку, когда ее взгляд на секунду выхватил силуэт на заднем плане. Она замерла.
Напротив нее сидел незнакомец. Его каштановые волосы ниспадали на плечи, и частично закрывали лицо. Он что-то читал. Совершенно не обращая на нее внимания задумчиво перелистывал страницы. Морщился и щурил глаза, вглядываясь в книгу с красной бархатной обложкой.
Оливия посмотрела вокруг. Лес шелестел и переговаривался пением птиц, шорохами животных в подлеске и скрипом старых стволов. Никого кроме юноши с книгой не было. Она секунду собиралась с духом, и решила его окликнуть:
— Извините, — получилось тихо и хрипло. Набрав в легкие побольше воздуха, она попробовала говорить громче: — Простите, пожалуйста.
Незнакомец оторвал взгляд от книги и посмотрел на Оливию. Он заправил прядь волос за ухо, и улыбнулся.
— О, вы очнулись! Это прекрасно! Я так боялся, что моих умений врачевателя не хватит для ваших ран. Как вы себя чувствуете? — доброжелательная улыбка не сходила с его губ, когда он говорил.
— Кто вы? — Оливия старалась не терять самообладания. Хоть незнакомец и казался дружелюбным, нельзя было исключать любых возможностей дальнейшего развития событий. К тому же что-то смущало ее. То, как он говорил, или выглядел, или возможно вся ситуации в целом.
— Прошу простить мои манеры. — он встал. — Я не представился — Адам Молтени, леди. — Адам театрально согнулся в поклоне. Выпрямившись, он сделал шаг в сторону Оливии, но она вскинула руки и громко запротестовала:
— Стойте, где стоите, пожалуйста. — он ее напугал. Что-то было не так с этим Адамом, и ей лучшее поскорее выяснить что. А пока она не поймет это, пусть лучше остается на достаточном расстоянии от нее. Последнее она решила озвучить в слух: — Я вас не знаю, и считаю, что будет лучше, если, между нами, сохраниться дистанция.
Адам изогнул брови в недоумении, но с места не сдвинулся. Теперь, когда он стоял, она смогла лучше рассмотреть его. И это напугало Оливию. Адам был одет вычурно и старомодно: белая блуза со шнуровкой на груди, вправленная в облегающие кожаные штаны, сапоги для верховой езды, почти до колена, и пояс, с железными клепками. То, что вызвало у Оливии приступ паники и тошноты как раз крепилось к этому поясу. Это были кожаные ножны, в которых находился большой, по представлениям Оливии, меч. Он поблескивал железной рукояткой в свете уходящего солнца. «Господи, пусть это окажется бутафория, пусть это будет бутафория!» - крутилось у нее в голове.
- Вам так понравился мой меч – Адам дотронулся до рукояти. Оливия только сейчас поняла, что уже некоторое время не может оторвать взгляд от оружия:
— А нет, то есть да. Он большой. — она передёрнула плечами, и стала теребить узелки на повязке.
— Он из лучшей стали, производимой в горах на севере. Хотите посмотреть? — улыбнулся Адам.
— Пожалуй воздержусь. — Оливия тоже попыталась выдавить улыбку. Получилось скверно. Это слово как нельзя лучше описывало все происходящие. Скверно, что она поранилась. Скверно, что не знает где находится. А самое скверное, что она осталась один на один с пугающим юношей, у которого есть огромный меч.