— Леди Тёрнер…— из размышлений ее вырвал голос Адама.
— Простите… — она передернула плечами. — Я пыталась вспомнить, что там делала, но видимо, моя память стерла и эти воспоминания. — это был безопасный вариант. Просто продолжать свою линию.
— Какая избирательная у вас память. — хмыкнув сказал он. Потом задумчиво осмотрел Оливию с ног до головы: — Скоро станет совсем темно, а ваши повязки стоит сменить, пока они не приросли к ранам. Вы сделаете это сами, или позволите мне?
Ей не понравился его сарказм. В какой-то момент Оливия даже подумала, что он раскусил ее. Сейчас он встанет и стукнет по ней своим огромным мечом, но вместо этого он предложил помощь. Стоило ли ей ему поверить?! Пока она не видела другого выхода.
— Боюсь сама я никогда ничего подобного не делала, — она дотронулась до замотанной кисти. — Лучше вы.
Он встал, взял из мешка, лежавшего рядом с костром два глиняных горшочка, и подошел к Оливии.
Оказавшись рядом, Адам присел перед ней. Аккуратно, еле касаясь взял ее руку. Поднял, осматривая кисть, повертел, немного надавил. Оливия непроизвольно ойкнула. Он задумчиво покачал головой, что-то пробормотал себе под нос, и стал разматывать повязку.
Пока юноша занимался ее ранами, Оливия решила рассмотреть его внимательнее. У него были мягкие черты лица, немного женственные. Болотного цвета глаза обрамляли длинные ресницы. От раздумий на лбу появились морщинки. Редкие веснушки были слегка заметны на загорелой коже. От Адама пахло костром и травами: мятой с чебрецом, кажется.
Он перевязал кисть, и немного сдвинулся вправо чтобы осмотреть локоть.
— Будет неприятно, часть трав уже присохла к ране. — Адам медленно разворачивал лоскуты ткани, из некоторых слоев выпадали кусочки высохших листьев. Когда он дошел до последнего слоя, то остановился. Посмотрел на Оливию. Их глаза встретились. Его лицо находилось так близко, что можно было рассмотреть каждую морщинку и родинку. Зрительный контакт продлился всего несколько секунд, он разорвал его первым. Переводя взгляд на ее руки. — Можете схватиться за мою руку и сжимать со всей силы.
— Я потерплю.
— Леди, поверьте мне на слово, это будут новые ощущения, и я более чем уверен, что вы не хотели бы их испытывать. — улыбнувшись лишь уголками губ, он взял ее руку и положил на свое запястье. — Постарайтесь не кричать. В лесу много живности, которая просто мечтает отужинать двумя путниками, и с радостью прибежит на ваши крики.
Она испугано кивнула и зажмурилась. Адам подцепил край ткани и потянул его на верх. Раздался треск. Сначала она почувствовала, как кожу натянули, было не больно скорее не приятно. Часть повязки отошла без сопротивления. На землю упали высохшие сгустки зеленной субстанции. Она подумала, что Адам преувеличил масштаб катастрофы, но тут резкая боль заставила ее стиснуть зубы и вцепится в его руку. На лбу у нее появилась испарина. Он дошел до открытой раны. Ткань с растительным компрессом намертво присохла к ране смешавшись с запекшейся кровью.
— Сейчас я быстро ее дерну, и все закончиться.
— Нет, Адам...— она не успела договорить. Он рванул остатки повязки, они отделились от кожи и мяса с характерным хрустом, отодрав часть подживающей корочки. Адам отбросил в сторону лоскуты ткани.
Оливия посмотрела на свой локоть. Из вновь поврежденной ранки стекала струйка алой крови, и лениво капала на землю. Зрелище оказалось не таким ужасным, рана затягивалась.
— Нужно было раньше поменять. Моя оплошность, леди Тёрнер.
— Нет, ничего. — она отпустила его запястье. Убрав руку, заметила, что оставила красные следы от ногтей. — Адам, мне так жаль, ваша рука.
— Ничего страшного, леди. Я совсем не почувствовал. Вы герой! — он заразительно улыбнулся, и она не смогла не ответить ему тем же. — принесу флягу с водой. Промоем рану и тогда решим стоит ли ее повторно так сильно заматывать.
— Хорошо.
Адам сходил за флягой, находившейся в одном из мешков, покоящихся у костра. Вернувшись, он аккуратно полил из нее на рану Оливии. Она поморщилась, но на этот раз боли не было. Так легкое пощипывание и дискомфорт. Внутри у нее потеплело. Адам, бережно промокнул остатки воды и крови носовым платком. Осмотрел рану. Намазал на нее что-то из своего глиняного горшочка.
— Думаю заматывать не станем.
— Так знакомо пахнет. — Оливия посмотрела на рану, от мази шел терпкий цветочно-древесный запах.
— Календула. Врачеватели из моего поместья готовят мазь на основе данного растения. – выкинув использованные лоскуты в костер, он убрал глиняные горшочки обратно в мешки и вернулся на свое прежнее место.