Адам потянул повод на себя, переведя коня на рысцу:
— Понравилось?
— Ты ещё спрашиваешь?! Это потрясающе!
— А вы, леди, ехать отказывались!
Адам улыбался. Она чувствовала это макушкой, и улыбалась вместе с ним. У нее перед глазами переливалось море колосьев, уходя своими неспешными волнами к горизонту. Пахло травами, которые росли на обочине.
Как этот мир столько времени прятался за дверьми небольшого особняка в центре города. Неужели его никто не находил раньше?! Это не давало Оливии покоя. Она смотрела по сторонам стараясь запомнить как можно больше деталей. Жаль, что о таком не расскажешь друзьям и близким, не поделишься за чашкой чая. Эй ребят, я была в волшебном мире, нет, увы.
— Мы скоро прибудем. — прервал ее мысли Адам. Он указал рукой вперед, там на горизонте столбиками поднимался чёрный дым.
— Название у деревни говорит само за себя. — заметила Оливия.
— Вы очень проницательны, леди. Так горят местные деревья, многие думают, что Лайнский лес проклят, вот печи и дымят черным. — Адам снова потянул за повод и Тайк перешел на шаг.
— Занимательно, что при таких суевериях люди продолжают использовать эту древесину.
— Здесь проживают охотники со своим семьями, они видели в лесу такое, что чёрный дым их уже не пугает.
— После пережитого сегодня, могу представить. А ты хорошо знаешь эти места, часто тут бываешь?
— Я живу недалеко отсюда, и отец, в детстве, часто брал нас с братом в Лайнский лес на охоту. Славное было время.
— Похоже я знаю, кто был твоим компаньоном?!
— Брат? Увы, он старше и вечно занят, сейчас мы не так часто ездим куда-то вместе. Так что, ты не отгадала, я был с другим человеком.
— А я и не гадала, так предположила. – Оливия пожала плечами. – Хотела спросить, чем ты занимаешья? Ты охотник? Или может быть наследный принц?
— Ни то ни другое. Сразу отвечу на твой еще не заданный вопрос: к бандитам, разбойникам и прочим сомнительным личностям я тоже не отношусь. Мне будет сложно объяснить в двух словах кто я, поэтому оставим этот разговор на более благоприятное время. А что на счёт тебя? В твоём мире ты знатная дама или принцесса?
— Хах, нет. Я журналист. В двух словах — это такие люди, которые пишут разные истории о политике, спорте и многом другом.
— У нас тоже есть подобные - «журналисты». — задумчиво произнес Адам. — Мы называем их писарчуками. Записывают важные события, ведут ведомости, занимаются пересчетом монет и податей, налогов, что люди приносят главам Поместий.
— Не совсем то, — скривилась Оливия. — но будем считать, что общую тенденцию ты уловил.
— А о чем пишешь? — поинтересовался он.
— О еде и местах, где ее можно поесть или купить.
— И это читают?! — Адам вскинул брови.
— Поверь мне, интереснее этого в современных изданиях ничего нет.
Он усмехнулся и повернул коня на небольшую колею, которая пересекала основную дорогу:
— Будет опрометчиво заявляться в деревню через главный вход. Не хочу привлекать излишнее внимание. Заедем со стороны огородов, ближе к постоялому двору.
— Боишься, что тебя узнают и закидают палками?
— Леди Тёрнер, вы считаете это смешным?
— Кажется, я попала в точку.
— Увы, нет. Мое присутствие должно оставаться инкогнито, хотя бы на время. — серьезность в голосе Адама подзадоривала Оливию, и она продолжила:
— Почему? Если вам, мистер Молтени, нечего скрывать, то и меры предосторожности не нужны. — из-за всех сил сдерживая смех, она мысленно рисовала себе картины как он сидит у нее за спиной насупившись и пускает из глаз молнии гневно глядя ей в макушку, хотя в его случае это скорее всего были льдинки. – Порядочным гражданам, — заметила она ехидно, – прятаться ни от кого не нужно. Мистер нарушитель спокойствия.
— Истоки, храните эту женщину. – протянул он театрально вздыхая. — Вам несказанно везет, леди Тернер, что у меня отменная выдержка!
— Вы себе льстите, мистер. — заметила она и засмеялась.
— Какое счастье, что мы уже приехали! — Адам указал на неказистые деревянные постройки встречающие их застаревшей ветхой соломой на крышах. Из небольших печных труб глиняных и круглых вверх поднимались столбы плотного черного дыма. Кое-где строения были обнесены не высоким частоколом, в котором не хватало половины досок.
Оливия перестала смеяться, удручающее зрелище в миг развеяло веселье, оставляя лишь привкус безнадежности и разрухи. Она вертела головой, осматривая пустые дворы, с монотонно клюющими землю домашними птицами, покачивающимся на ветру бельем и растянутыми на рамах шкурами диких животных. Пахло навозом, затхлостью и гарью. У Оливии заслезились глаза.