— Давненько я здесь не был, — Адам повернул коня в сторону от толпы чумазых детишек, которые вывалились из сарая одного из домов и подбежали на них посмотреть. Мальчишка постарше потянул Оливию за край мантии, и она, покачнувшись чуть не упала с коня, но Адам крепко сжимал ее талию.
— Тетенька тетенька, ак красивые у тебя волосы, — приговаривал парень, продолжая дергать ее за подол. — За такие волосы на рынке мне б дали золотую монеточку, я бы на нее купил хлебушка.
Оливия попробовала скинуть руку паренька, но он намертво вцепился в ткань. Адам выругался, останавливая Тайка. Толпа детей окружила их, не давая проехать. Он передал девушке поводья, а сам достал из седельной сумки кожаный мешочек. Развязав тесемки, вытащил горсть монет и закинул их подальше в траву, толпа с криками бросилась за наживой, распихивая друг друга. Адам забрал у Оливии поводья и пришпорил коня.
Они проехали еще несколько неказистых домов, и выехали к центральной части деревни. Посередине небольшой площади стоял деревянный помост, старый обложенный камнем колодец, и пара одноэтажных построек, выглядевших на фоне общего запустения более новыми и чистыми.
На вывеске одной из них красовалась развратного вида красноволосая дама с оголенной грудью, обнимающая одной рукой бочку с пенившемся напитком, а другой огромного индюка. Взгляд Оливии на время оказался прикован к вывески, она сама до конца не понимала, что привлекло ее внимание, вульгарность изображения, техника в которой оно было нарисовано, или абсолютно глупая морда индюшки, которая упиралась в объемную девичью грудь.
— Нравиться подобное творчество? — проследив за ее взглядом поинтересовался Адам. — Могу купить ее тебе, поставишь у себя дома и будешь любоваться.
— А? Что? — Оливия отвела от вывески взгляд и с удивлением отметила, что Адам стоит около нее на земле, да и она больше не находиться верхом на лошади. – Нет, фу, конечно, нет. А когда мы успели спуститься? – она еще раз огляделась. Коня нигде не было видно.
Адам неопределенно пожал плечами и направился в соседнее здание с менее кричащей вывеской. На маленьком кованном полотне незатейливо была изображена кровать.
— Адам, — окликнула его Оливия, когда он уже взялся за ржавую ручку входной двери. — Ты разве не хотел оставаться в деревне инкогнито, или толпа детишек уже разрушила тайну твоей личности?
— Единственное средство, которое могло, как ты изволила высказаться, сохранить тайну моей личности увы покоится на твоих плечах, Оливия. Поэтому я буду надеяться, что хозяин постоялого двора слеп или глуп, и не узнает меня.
— Ну то, что оно покоится на моих плечах легко исправить — Оливия развязала пояс, сунула его в руку Адама, стянула мантию. — Держи. — она поёжилась, когда поднялся ветерок и пролетел к ней под блузу оставляя за собой дорожку мурашек на теле.
— Я не возьму, одень обратно, сейчас же. Твой вид…
— Адам, — она резко его перебила, — не будь таким упёртым. Твоя блуза доходит мне до колен, я думаю хозяин этого заведения переживёт мои голые ноги. У них вон какое художество рядом весит, и ничего не смущается, каждый день мимо ходить!
Адам, лишь украдкой бросил взгляд на ее ноги, тяжело вздохнул, забирая мантию. Накинув капюшон, он отворил дверь и пропустил Оливию вперед.
Они прошли внутрь небольшого помещения, которое служило холлом для приёма гостей. Из мутных оконных стёкол проникал тусклый дневной свет, но его не хватало чтобы осветить всю комнату.
После улицы глаза некоторое время привыкали к полутьме, и Оливия щурилась, чтобы разглядеть обстановку. В центре находилась деревянная потёртая стойка, сзади неё на стене висела голова оленя с ветвистыми рогами. На небольшом неаккуратно сколоченном стеллаже стояло чучело неизвестной птицы, а на деревянном панно висели ключи. Оливия пригляделась и усмехнулась – ни одного одинакового по форме.
В углу комнаты была приткнута софа из-за недостатка освещения цвет которой было сложно определить. Адам кивнул Оливии в сторону софы.
— Посиди там, пожалуйста. — произнес он в полголоса и простучал кулаком по стойке. Послышалось шибуршание и скрежет, через минуту из-за шторки, прятавшейся в тёмном углу, вышел здоровый мужик. Еле протискиваясь в проход, он осмотрел Адама, и сплюнув на пол, пробасил:
— Чего надобно?
— Нам бы на две ночи место, почище и получше, и чтобы никто не беспокоил, организуете любезный? — Адам вытащил две монеты и положил их на стойку.
Мужик покосился на сидящую в углу Оливию, сально ухмыльнулся. Захапав огромной ручищей монеты, задумчиво повернулся к панно с ключами.