— Дороже будет, если мебель новую хочешь. — констатировал мужик, почесав бороду. — И это, за испачканное белье ещё заплатить надобно. — он взял крючковатый ключ с двумя зубчиками и положил его на стойку.
— Нам две комнаты, любезный. — спокойным тоном произнёс Адам. — Все расходы будут оплачены сполна, не извольте беспокоится.
— Две? — покосившись на Оливию переспросил мужик: — А чей-то?
— Вас это не должно волновать. — Адам положил на стойку еще две монеты.
Мужик хмыкнул, взял с панно еще один ключ:
— Проследуйте.
Отворив дверцу стойки, и вытащив своё обрюзгшее тело, мужик заковылял к арке ведущей в жилую часть постоялого двора.
Они поднялись на второй этаж. Из открытого настежь окна с улицы доносились звуки кухни, и пахло кислой капустой, к счастью, воздух здесь оказался не таким затхлым. Мужик проковылял к двум комнатам в конце узкого коридора. На полу лежала засаленная ковровая дорожка с разными по форме и цвету пятнами.
С одной стороны в ряд тянулись небольшие двери, с номерами комнат, с другой были расположены окна с занавесками в цветочек.
Оливии эта картина напомнила вагон - купе поезда. Она часто ездила в таких с родителями в детстве, когда они отправлялись на новое место раскопок. Родители. Мысль о них обожгла. Как они там?! Нормально ли перенесли песчаную бурю, волнуются, наверное, что она не отвечает на звонки.
Интересно прилетят ли они на ее поиски?!
После инцидента на химическом заводе и смерти бабушки, мама долго себя винила, из-за того, что они так мало времени проводили вместе. А после уговаривала Оливию перейти к ним в команду, и вести ведомости, писать очерки о раскопках, но жизнь в разъездах, ночи в палатка, грязь, отсутствие душа и уединения были для нее пыткой. Это их жизнь, себя она видела в квартире, с кофе машиной и на любимой работе.
— В облаках летаете, леди? — перед лицом мелькала чья-то рука, Адам пытался привлечь ее внимание. Они стояли перед дверным проемом, и Оливия не заметила тот момент, когда номер открыли.
— Блаженная чей-ли? — брезгливо поморщился мужик.
— Я задумалась, любезный. — Оливия отодвинула плечом хозяина постоялого двора и прошла внутрь.
— С характером. — одобрительно хмыкнув, он вошел следом. — Ну это. Кровать значит есть, шкафа одна штука, и вот это. — мужик указал на небольшую тумбу с кувшином и тазиком. — Новая мода, прости меня Исток. Умывалка.
— Умывальник. — поправил его Адам.
— Ну и я об этом же. Белье в шкафе, кувшин зачарован, вода сама наполняется, и коли еще медянник дадите, то и подогреваться может, но не шибко.
Адам протянул ему блестящую монету. Спрятав ее в карман, мужик затопал к выходу из комнаты, обернулся, одарил Оливию сальной улыбкой и рукой поманил юношу за собой.
— А ваша соседняя, через стенку, сэр. Не помню вашего имени, кстати.
— Совсем не кстати, — пробубнил Адам. — Лорен, мистер Лорен, а имени моего вам знать необязательно. — он наклонился к Оливии. — Ты умойся, отдохни с дороги. Я куплю обувь и одежду, и приду за тобой. Дверь запри.
— Может я с тобой пойду. Мне тут одной оставаться — она покосилась на хозяина постоялого двора. — Страшнее чем в лесу.
Он окинул ее взглядом.
— Прости, Оливия, но его одного вполне достаточно, остальным тебя в таком виде лучше не встречать. Слухи уже по деревне пойдут.
— За честь свою переживаете, мистер...
— За твою переживаю. — прервал ее Адам. — меня тут никто не узнает, а твое лицо запомнят. Не дай Исток, еще и за услугами приходить будут. Он тебя, уж поверь, не благородной дамой видит.
— По размеру то одежду подобрать мне сможешь? – обреченно вздохнув Оливия села на кровать. — Или параметры сказать.
Он задумчиво посмотрел в окно:
—Я так примерно, уже понял. Не должен сильно ошибиться.
—На ощупь определять умеете, мистер? – прищурившись поддела она его.
— Опыт есть. — произнес Адам и вышел из комнаты закрыв за собой дверь. Оливия подошла к ней и заперла на засовы.
Неожиданность четвертая. Деревня Черный дым. Часть 2
***
Заснула она быстро, стоило ей умыться чуть теплой водой и лечь на кровать, как усталость пережитого дня навалилась словно лавина посреди гор. Глаза сами по себе слипались, и всё желание девушки дождаться прихода Адама, померкло перед объятиями сна.
Вокруг нее двигалась темнота. Она обступала Оливию со всех сторон, ластилась к ней словно кошка. На этот раз темнота была доброй, мягкой, убаюкивающей. В ней хотелось растворится, потрогать ее рукой, погладить.
Темнота шепталась, разными голосами на непонятных наречиях. Рассказывала истории, но Оливия не понимала, о чем они.