— Нет у меня денег. Не могу тебе ничего дать. Да и угрожать, маловат еще будешь. Если спутник мой, большой человек, как ты говоришь, то никому ты ничего не расскажешь. Его гнева бояться будешь.
— А кой, Исток храни, его гнева мне бояться. Не он страшен, а брат его. Тц, — паренек посмотрел в сторону стойки, Оливия проследила за его взглядом. Адам стоял и выслушивал громкую тираду подавальщицы, она жестикулировала руками, привлекая внимание юноши к себе. — Як Мэгги выворачивается. Слушай сюда, коли золотых монет мне на рассвете к хижине в конце села не принесешь, худо тебе девка будет. Не один я тебя насквозь вижу, и этот твой защитить тебя не смогет. Поняла? А коли ему расскажешь, не проснуться тебе на рассвете… — он провел большим пальцем по горлу, развернувшись пошел прочь.
Вернулся Адам. Оливия сидела погруженная в свои мысли уставившись в стол.
— Леди, вас нельзя одну оставлять. Когда я уходил вы были в прекрасном расположении духа, а теперь? Вас кто-то успел обидеть?
Ей подумалось, что Адам со своей странностью имеет еще и сверхъестественную проницательность. Она посмотрела на стойку: подавальщица, перетирая глиняный горшок, внимательно наблюдала за ними.
— Нет, ничего такого, задумалась просто… Что ж, пойдем? — Оливия встала из-за стола, и они направились к выходу.
Неожиданность четвертая. Деревня Черный дым. Часть 3
***
Пар клубами поднимался к потолку скромной бани, в которую хозяин постоялого двора согласился пустить Оливию за золотую монету. Адам, насупившись назвал это вскользь грабежом, но спорить не стал, и обещал стоять под дверью охраняя ее покой.
И вот она уже некоторое время сидела в этих клубах, отрешенно смотря в одну точку и проверяя засов входной двери. После неприятного знакомства с местными ей казалось, что она нигде не может находиться в безопасности. Кто-то обязательно должен ворваться в дверь, или в маленькое, не больше ее ладони, окно.
Лицо мальчишки, щербатое, грязное с холодными не по-детски взрослыми голубыми глазами мерещилось ей на улице все то время, пока они шли от постоялого двора к бане. И даже сейчас преследовало ее в завитках пара.
Оливия никогда не была впечатлительной, по крайней мере ей так казалось. Фильмы ужасов ее не пугали, а по долгу работы приходилось встречаться с личностями, в разы более неприятными чем этот мальчик. Но было в нем что-то убедительно-неправильное. Словно он уже повидал больше, чем Оливия могла представить, и это оставило в нем след, сделав его жестоким.
Конечно, до репутации Адама ей особого дела не было. Ведь он сам решил притащиться вместе с ней в деревню, не думая о последствиях. На минуту он снова завладел ее мыслями. «Большой человек» - так мальчик его назвал. Кем же был Адам Молтени, какое место занимал в этом мире?
А впрочем, эти вопросы сейчас были лишними. Главным оставалось понять: как она сюда попала, и что нужно сделать чтобы вернуться домой хотя бы относительно целой и невредимой.
И видимо, чтобы это осуществить ей придется решить проблему с мальчиком. Совсем уж не хотелось проснуться рано утром с перерезанным горлом, хотя вряд ли бы удалось в таком случае вообще открыть глаза.
От этих мыслей стало как-то не по себе, она, зачерпнув воды в деревянную кружку плеснула ее на раскаленные камни, они зашипели и новые клубы пара заволокли пространство.
Через неопределенное количество времени, когда легким стало больно дышать, а голова неприятно затуманилась, она покинула парилку. В купели Оливия снова проверила засовы, натерлась куском душистого мыла, пахнущего ромашкой , которое ей предоставил смотритель бани за еще один медяк, и смыла все это ледяной водой. Поморщившись, завернулась в ткань, которую Адам выменял на еще один медяк. Оливии уже казалось, что если она слишком громко вздохнет, то местные, рядом с которыми это случится, потребует плату за беспокойство.
Деревня старалась сильно не отличаться от своих жителей. Неровные покосившиеся дома, грязные улицы, как и чумазые дети и неприветливые взрослые вызывали смешанные эмоции, приглашая упасть в уныние и тоску. Все смотрелось излишне потертым и заброшенным. Словно тем, кто тут жил давно уже наплевать на происходящее вокруг.
Оливия облокотилась на стену и закрыла глаза. Она падала в бездну отчаяния. Что если ей навсегда придется остаться в этом мире покосившихся развалин и неприветливых людей?! Что если Адам ее бросит?! Чем она сможет заработать на жизнь? Завести скот? Выйти удачно замуж?! Боже, неужели она и в правду об этом думает.