Что значит для него это обещания?! Простит ли он ее?! Поймет поступок, или посчитает непроходимо глупым?! Оливия обняла себя руками. Как же хотелось спросить у кого-нибудь совета. Услышать подтверждение, что все правильно. Что она выбрала верный путь. Но никого не было. Она лежала одна в комнате утопающей в ярком дневном свете. На улице распогодилось. Серые тучи уступили место ясному небу, и белым пушистым облачкам.
Комната нагрелась от солнца, и в ней было душно и жарко, но у Оливии не было сил встать и открыть окно. Опять никого вокруг. Только она один на один со своей проблемой.
Холодная темнота внутри показала свое лицо, развернувшись и проскрёбывая душу. Она пробудила отчаяние и давно забытую пустоту одиночества, которую Оливия надежно прятала.
Никого не было, кто мог бы ей помочь. Это началось ни вчера, ни сегодня и даже не в тот момент, когда она попала в этот мир. Раньше, намного раньше.
Ба, единственная была всегда рядом, и когда ее не стало, именно тогда темнота впервые поселилась внутри Оливии. Впервые обняла ее своими мягкими лапами.
Сначала казалось, что мир не изменился. Все также вставало солнце, и небо не стало менее голубым. Но все же, чего-то не хватало. Какой-то детали, которую ты никак не можешь выкинуть из головы.
После работы было некому позвонить, потом некуда было приехать. Никто больше не просил купить сливовый пирог из булочной на углу. И никто не смеялся над новой статьей про кофейню на Четвертой улице. Вскоре стало не с кем обсуждать черно-белые фильмы, и вредные указания Саймона Финча.
Ничего не поменялось. Просто часть жизни стерлась невидимым ластиком, словно этого никогда и не было.
Оливия больше всего боялась забыть как выглядела Ба. Какие у нее были серебристые волосы в тугом пучке, и ее темно-зеленое платье для выходов свет. Звонкий, даже в старости, голос и улыбку. Теплую и яркую, озаряющую все вокруг.
Воспоминания с каждым прожитым днем тускнели, становились выцветшими картинками. И Оливия хваталась за них, как за спасательный тросик.
Вот и сейчас, ей так недоставало Ба. Она была в другом мире, в другой реальности. На грани чего-то невозможного, но больше всего на свете ей хотелось услышать ее совет.
Но Оливия была одна. Она села на кровати и бесцельно уставилась в стену, за окном кричали и смеялись люди, словно белый шум смешивались их голоса.
Она не знала сколько прошло времени, прежде чем силы вернулись к ней. Слезы высохли, но глаза опухли и болели. Оливия потерла их, умылась холодной водой из тазика, перевязала растрепавшиеся волосы в новый пучок.
Адама не будет до вечера, и это значит, что времени у нее не так много. Она выровняла сбившиеся дыхание, постаралась успокоится. Сердцебиение учащалось, не давая расслабится.
— Я не делаю ничего плохого, я верну ему эти деньги потом, сполна отплатив за его помощь…. — словно мантру повторяла сама себе стоя в нерешительности перед собственной дверью. Шаг за порог и пути назад уже не будет.
За все свои двадцать пять лет жизни она ни разу не совершила ни одного правонарушения. По крайней мере из тех, которые сама считала таковыми. Да, была пара незаконных проникновений, и еще несколько стычек с разными личностями. Но ведь это чисто по работе. На благо общества, и во имя великой правды и журналистики.
Но вот, что для нее всегда было табу, так это воровство и убийство - два вида зла, которые Оливия презирала всеми фибрами души.
Она зарекалась, что никогда ее рука не поднимется на чужое и не отнимет чью-то жизнь. Но никогда не знаешь куда дороги могут тебя завести. И ты уже стоишь на пороге чужого номера с намерением выкрасить мешочек золотых монет.
Оливия не спеша вошла в комнату Адама и огляделась. Здесь был точно такой же интерьер как и у нее. Та же кровать и умывальник, шкаф в углу. Неподалеку от кровати лежали тюки и свертки, видимо он перенес их сюда вчера.
— Если бы я была Адамом куда бы положила запасные монеты?! — рассуждала она ходя по комнате. — Будет весьма обидно, если все свои сбережения он носит с собой. Хотя это логично, если подумать. Оставлять что-то ценное в таком месте. Боги, или как тут говорят Исток, — она нервно хихикнула. — Похоже у меня большие неприятности. Хотя, Оливия, куда уж больше…
Она пошарила под матрасом, перебрала вещи в шкафу, стараясь сделать все как можно более аккуратно. Возвращая каждый предмет на свое место.
В последнюю очередь Оливия решила прошерстить тюки. Первый самый увесистый, с походной утварью и маленькими горшочками, кажется с мазью, был передвинут в другой конец комнаты. Она боялась ненароком уронить его, и разбить содержимое.