— Еще и хорошие товары на нее переводить, думаешь оно нам окупиться?
— А ты поди, бошка тупорогого, не знаешь сколько стоят Златовласки?! Ты мне под руку не болтай. Календулу отдал так иди. Гребешок для волос найди и мыла душистого брусок. Раз корабль завтра прибудет, все пусть помоются. Может и в цене подрастут.
Девушки услышав радостную новость переглядывались, шептались, сдержанно улыбаясь. Оливия смотрела вокруг, не разделяя общее воодушевление, мысленно посылая происходящие к черту.
Откат после панической атаки спадал, чувства понемногу возвращались к ней. Злость просыпалась из тёмных уголков души. Она вытягивала свои колючие цепкие лапы и обвивала сердце заставляя его бриться чаще.
Оливия злилась: на чертовых похитителей. На глупых селян, что продают им людей. На себя, самонадеянную девчонку, попавшую в передрягу из-за необоснованных домыслов. Ее рассудительность сыграла с ней злую шутку. Расскажи, она обо всем Адаму, была бы в безопасности.
Злость толкала ее в плечо, почти физически кусала за кончики пальцев. Оливия прочистила горло:
— И сколько платят за таких как я? — голос показался ей каким-то чужим, хриплым и сдавленным. Она откашлялась. Черень возился с банкой, и даже не услышал вопроса: — Сколько платать за таких как я? — гаркнула Оливия привлекая его внимание.
Мужчина поднял на неё глаза, ухмыльнулся и пожал плечами:
— Смотря кто и где. А тебе чегой-то стало интересно свою стоимость знать?
— Да вот думаю, смогу ли цену перебить! — в пещере воцарилась тишина. Девичьи шепотки стихли. Все удивленно и испуганно уставились на Оливию. Черень рассмеялся, его смех, похожий на карканье старых ворон, разлетелся в разные стороны:
— Откуда у бездомной заморашки деньги. Угомонись, Златовласка! Не видать тебе такой суммы никогда в жизни.
— У меня есть дом, и есть тот кто будет искать, — она задумалась. — Вы прогневили людей, чье неодобрение может выйти вам боком. — стараясь говорить на манер местной речи, ей пришлось мысленно подбирать слова. Фраза вышла заторможенной, но Оливия надеялась, что у нее получилось хоть капельку убедительно.
— Главу поминаешь? Думаешь одна у него такая особенная?Что он за тебя любую сумму заплатит? — Черень осклабился увидев ее ошарашенное лицо. — А ты як думала? Мальчонка нам все рассказал. И с кем ты прибыла в том числе.
— Вы знали и все равно меня похитили?
— А чего нам от такой наживы отказываться? Мальчонка за тебя три мешка золота получил, а мы за два сундука минимум продадим, сечешь? — он взял руку Оливии и стал наносить зеленую мазь приятно пахнущую календулой. Она не сопротивлялась внимательно слушая похитителя. — Вот то то и оно. От такого, Златовласка, не отказываются. А деревенщины только и рады были от тебя избавиться. У них поди свои девицы есть, которых они не прочь под Главу Альянса подложить. Как говориться, хрыщ из леса - вдовицам радость! Так что скучать, его светлость не будет. А про тебя уже думаю и позабыл давно!
— Занятная поговорка. И все же вы просчитались. — Оливия улыбнулась, придавая голосу отрешенную уверенность. — Я не просто баба, которую Глава для потех подобрал. Я куда важнее. Он за меня больше чем два сундука заплатит, если попросите. — уверенности у нее не было, но это казалось отличной возможностью напомнить Адаму о себе. Она была ему нужна, и Оливии хотелось верить, что он нашел бы способ вытащить ее из этой передряги.
Черень снова захохотал вырывая ее из мыслей:
— Потешная ты, Златовласка! Коли даже и так, как ты говоришь, мы лучше проверенным путем пойдем. Амир завтра прибудет. Мы золото получим. Пожитки сгребем и поминай как звали. Не твой Глава, ни кто либо еще нас не найдет. Эти пещеры до стороны Управленцев тянуться. А туда ни одна помещичья морда сунуться не посмеет. Так что ты мне зубы не заговаривай, а готовься мыться. Раны я твои обработал. — он закрыл горшочек тряпочкой. Встал и направился к Маларду, который рылся в ящиках.
— Ты с Главой Альянса знакома? — шепотом спросила Амелия.
— Угу, — Оливия наблюдала за похитителями оценивая обстановку.
— С Главой Эриком или Главой Адамом? — не унималась девушка. Остальные пленницы затихли, подвинулись ближе, стараясь расслышать их разговор.
— Со вторым, — задумчиво протянула Оливия, и посмотрела на Амелию. — А что?
— Нам тут никому не довелось их в жизни встретить. Только портреты видели. А правда ли говорят, что Второй Глава хорош, словно весь из Истокового дыма соткан, и волосы у него длинные и гладкие, как грива у тинкеровского жеребца?