— Я много скиталась, вот и набралась разных диалектов. — соврала она.
— Тогда понятно. — Лидия тяжело вздохнула, усаживаясь поудобнее. — Прости, Лив, но мне очень хочется спать. Я с удовольствием продолжу наш увлекательный разговор, но сначала отдохну…
Она закрыла глаза, ее дыхание замедлилось. Оливия ошарашено смотрела на новую знакомую, соратницу, подругу. Она не могла определится как называть эту несомненно смелую, но очень загадочную девушку.
Лив - так ее называла только мама и бабушка. Никто из немногих друзей, ни Саймон Финч, и даже ее отец никогда к ней так не обращались. А у Лидии это вышло на удивление легко, и даже как-то приятно.
Оливия оторвала еще лоскут. Платье было безвозвратно испорчено, и беречь его дальше уже не имело смысла. Наощупь она стерла с пореза на щеке засохшую кровь. Провела по нему пальцами удостоверившись, что он не глубокий и больше не кровит.
Остальным пленницам Малард и Черень в деревянных тарелках накладывали скверного вида похлебку. Которая пахла речной рыбой, и овощами на всю пещеру. В животе у Оливии заурчало и забулькало. Ела она последний раз давно. Определить сколько прошло времени после ее ужина с Адамом не представляло возможным. Массивные стены пещеры не пропускающие солнечный свет мешали ориентироваться и притупляли чувство времени и пространства. Но она надеялась, что прошло не слишком много, и корабль с восточными торговцами еще не причалил к берегам этих земель.
Поискав взглядом Амелию она заметила ее по центру небольшой группы девушек, которые сидели кружком. Они хлопотали о ее здоровье. Одна из них кормила с ложки, другая поила из графина водой. Девчушка, что казалось была самой молоденькой из них, стирала со лба грязь и испарину. Оливию передернуло. Может она завидует тому как Амелия устроилась? Нет, она отмела эту мысль. В этом всем было что-то другое терзающее ее душу.
Никто кроме Лидии не заступился за нее и уж тем более никто не стал вмешиваться, когда Зур избивал саму Лидию.
Оливию осенило. В пещере находилось по меньшей мере двадцать пленниц и всего три бандита. Действуй они сообща, стукнули бы давно их уже цепью по голове и были бы свободны. Неужели никто раньше до этого не додумался. Почему никто раньше до этого не додумался?!
Она потормошила Лидию, но та уже глубоко уснула, и не реагировала ни на какие манипуляции.
— Лидия, ну Лидия…Черт, не просыпается. Так, соберись, Оливия. Надо выждать… — она поудобнее села. Мокрое платье липло к телу, и мешалось в ногах. Оливия кое-как его расправила и прикрыла веки, стараясь подремать. Ей нужно было чтобы Черень и Малард покинули пещеру.
***
Темнота. Пахло чем-то сладким, похожим на сандал с ванилью. Аромат проникал в клеточки тела, пропитывал собой волосы и одежду Оливии. Тошнотворно обволакивал со всех сторон, пробираясь в потаенные уголки сознания.
Она опять была одна в вязкой плотной движущейся темноте. Живой и дышащей. Сегодня темнота была осторожной, принюхивалась, прислушивалась, ходила вокруг, но не приближалась. Наблюдала и выжидала, когда Оливия оступится, совершит неосторожный поступок. Казалось, любое неверное действие способного пробудить темноту, заставить ее снова поглотить девушку с головой.
Запах усилился, пробуждая в сознании образы, словно давно забытых дней. Чьи-то руки, отталкивающие качели, улыбку слишком теплую и родную. Заколку в седых волосах. Оливия тянулась к этому ведению, стараясь разобрать, разглядеть за пеленой света в темноте очертания человека, такого важного в ее жизни. Но дотянутся не получалось, а темнота вокруг подходила все ближе.
Внезапно, видение начало таять, сменяясь ярким лучом. Такие обычно бывают на рассвете после самой темной ночи в году, пронзающие действительность своим золотым светом. Разгоняя тьму и дурные мысли.
Снова на горизонте стало появляться очертание человека, он шел, протягивая руки к Оливии весь сотканный из теплого дружественного свечения.
Девушка потянулась к нему, побежала, чтобы успеть увидеть. Наконец добраться до него раньше чем темнота ее поглотит. Но темнота была быстрее, она прыгнула, вцепилась Оливии в горло, заползла в глаза, нос и рот, задушила своим объятием…
***
Оливия очнулась тяжело дыша. Тело ее затекло от нахождения в неудобной позе. Много ли она проспала? Умыла лицо водой из ближайшей лужи. Желудок снова предательски заурчал, напоминая, что его давно не кормили. Ее поташнивало, от чего мысли казались тяжелыми. Хотелось есть. Во рту пересохло.