— Это не правда…— неверяще произнесла Лив. — Ты это лжешь…
— Разве? — Амелия обвела сидящих девушек. — Неужели? Откуда ты свалилась, девка, раз не можешь понять? Большая часть из них сироты, оставшиеся после последней войны без роду, да без дому. Только и делающие, что скитающиеся по деревням, за кров продающие себя и свои слуги селянам. Так чем, говоришь, плоха жизнь в благочестивом доме? Где ньяна будет беречь тебя от нерадивых клиентов, кормит чтобы жирок завлекательный был, да волосы и кожа блестели, лечить и аки золото хранить? А коли ты еще свободой грезишь, так скажи мне, Оливия, где ж твоя семья, и что тебя в постель Второго Главы Альянса привело, раз ты с ним в одной мужской блузе на постоялый двор заявилась?
Оливия пошатнулась хватаясь за стену. Голод плохой помощник в спорах, голова закружилась, подкатила желчь. Амелия же восприняла реакцию девушки по своему, решив, что ее так поразили слова, и продолжила:
— Вот то-то же. А коли тепереже поняла ты, как дела обстоят, про твои речи мы Зуру ничего не скажем, а ты прощенья у нас и у него попросишь, и за всех перед Амиром поклонишься.
Амелия победно уперла руки в бока, возвышаясь над толпой безропотно молчаливых невольниц.
— Глупая ты, Амелия. — Оливия подняла голову, немного придя в себя. Она надеялась, что у нее есть чуть-чуть времени, прежде чем следующий приступ голодной тошноты накроет. — Если бы головой своей думать умела, то давно поняла. Соберись вы воедино, смогли бы все преодолеть. Ушли бы из пещер. Собрали бы общину. Уверена, Второй Глава бы вам помог. Он человек добрый. Хозяйство бы себе взяли. Друг другу как здесь помогали. И новых, таких же заблудших к себе брать бы смогли. Неужели нет у вас никаких возможностей и навыков? Чтобы жить на земле? Выращивать овощи, фрукты, пасти скотину? Неужели это все менее привлекательно, чем быть рабами?
Молоденькая девчушка, на вид не старше шестнадцати подняла голову:
— И что же? Деревня только из баб была бы?
— А если и из девушек, то что? Чего женщина не сможет такого, что мужчина? А если совсем работа тяжелая, так за продукты с вашей земли, может мужчины и поработать согласятся? А если встретится кому-то хороший человек, так на территории общины и жить можно? По любви. — она задумалась. — В замужестве.
Девушки слегка оживились, подняли на нее глаза. Переглядывались. Другая пленница, с круглым пухлым лицом спросила:
— А ты с чего то решила, что Глава вознамериться нам подсобить?
— А я с ним дружбу имею. И ни в какую постель к нему не ложилась, другие у нас с ним отношения. — и тут Оливию осенило. Девушка с круглым лицом продолжила:
— И уговорить его помочь смогешь?
— Смогу, — тихо произнесла Лив, поворачиваясь к Амелии. — А откуда ты, Амелия, знать можешь, что я в постоялый двор в одной блузе пришла? Если кроме меня, Адама и Хозяина там никого не было. А если и с улицы кто-то видел, так это сын Хозяина, а он только с Малардом и Черенем разговаривал?
Лица всех присутствующих вытянулись и обратились в сторону кудрявой вруньи. Она недовольно цыкнула, опустилась вниз, с легкостью открепила кандалы от своих ног. Выпрямившись, отпихнула двух девушек выбираясь на пустой от невольниц участок пещеры.
— Вот жеж, хрыщево отродье, по такой глупости попасть. —Она достала из ящика бутылку, зубами откупорила пробку, сделала два смачных глотка. — Говорила, я Зуру, что тебя Златовласка надо бы в другом месте держать. А он мне не поверил. А я тут же увидела, что странная ты. Вон, Лидии уж больно понравилась. Она ни к одной тутошней не подскакивала. А тут тебя как принесли - побежала. Ты поди, Лидия, думала я не знаю, что ты из этих?
— Из каких же? — впервые за весь разговор подала голос Лидия. Остальные же пребывали в непередаваемом шоке, сковывающим мысли. Девушки доверяли Амелии. Она стала для них лучом надежды, холодным родником в пустыне, а сейчас они наконец прозрели, и увидели насколько стухла в этом роднике вода.
— Управленка ты, падаль! — девушки оживились, испугано переглядываясь и шепча. Их разбитые сердца еще не отошли от первого предательства, но уже были скованы страхом перед человеком из клана Управленцев. Амелия же попивая напиток из грязной бутылки, опираясь тазом на ящики, продолжала: — Думала раз глаза нашими сделала, так тебя никто не признает. А я такие морды уже видела во время войны. На всю жизнь насмотрелась, вот и признала. И Зуру сказала. То-то он тебя так лупил. Хоть душу отвел. Мало тебе поди было.
Лидия рассмеялась. Оливия не понимала, что происходит. Смотрела то на нее, то на Амелию. Прокручивая в памяти слова Адама.