Всё время, пока молодой врач говорил, Эмилия неотрывно смотрела в его глаза. Она думала о том, как невероятно красив этот юноша. Его прямой открытый взгляд карих глаз, густые волосы, выразительные мужские брови – всё сливалось в лаконичную картину. Да, речь была немного приглушенной и не отличалась четкостью, и во время разговора появлялось непреодолимое желание убрать с лица ткань. Желание, спорящее со страхом, и боящееся разочарования. Эмилии хотелось проникнуть в жизнь этого юноши, узнать какие тайны скрывает этот кусочек материи на его лице. Но она была очень тактична, и боялась его ранить.
- Мистер Смолл, скажите, если Бог будет милостив к моему супругу, он сможет ездить верхом? Он не мыслит жизни без этого.
- Смотря - насколько Он будет милостив. Несмотря на то, что рот Вильяма был прикрыт, по тому как смягчилось его серьезное лицо, было заметно, что он улыбнулся. - Я не люблю делать долгосрочные прогнозы, но что очевидно уже сейчас – на ногу нельзя будет давать сильную физическую нагрузку, иначе не избежать воспаления.
- Спасибо Вам, доктор. Разрешите пригласить Вас присоединиться к нашему с сыном ужину?
Такое простое проявление вежливости чрезвычайно смутило Вильяма. Конечно, это не могло быть издевательством со стороны этой милой женщины. Но, при всём желании, он бы не смог согласиться. Немного погодя, он смог из себя выдавить:
- Спасибо за приглашение, но я вынужден отказаться. Я привык ужинать в одиночестве… Сейчас я хотел бы поговорить с тем, кто будет ухаживать за господином Рамос, мне нужно оставить кое-какие распоряжения.
- Да, конечно. Я попрошу, чтобы Кэти и Алисия пришли к Вам.
Эмилия только сейчас осознала свою оплошность, и ей было жутко неловко. Почему-то ей было очень важно оставить Вильяму Смоллу хорошее впечатление о себе. И она, раздумывая как загладить свою вину, отправилась на поиски прислуги.
В ожидании служанок, Вильям вдруг осознал, что ему, и, правда, не мешало бы перекусить. Он не ел с самого утра. Поэтому, присев у журнального столика, он поспешно пил остывший кофе, приготовленный специально для него, и закусывал маленькими изящными бутербродами с разной начинкой. Когда он услышал звук открывающейся двери, то поспешил спрятать лицо в привычную маску. Поздоровавшись, перед ним присели две женщины, одна чинно, другая робко. Одна была средних лет, другая казалась совсем юной. Одна имела отталкивающую внешность, и наглый колючий взгляд из-под надменно прищуренных глаз. Другая, напротив, была очень хорошенькой и милой, но, чтобы понять, что её глаза нежно-василькового цвета, пришлось изрядно за ними побегать. Её волнистые светлые волосы спадали на одно плечо и тянулись к тонкой талии. Изящные маленькие ручки теребили юбку. А нежный абрикосовый румянец заливал её щечки, чем она ввела Вильяма в непередаваемый трепет.
- Я хотел бы разъяснить вам некоторые моменты в уходе за больным. Нужно будет внимательно следить за его состоянием, обращать внимание на наличие жара, появление лихорадки и другие симптомы. Сегодня ночью нельзя оставлять господина Рамос одного. Швы, которые наложил мой коллега, чтобы остановить кровотечение, очень достойные. Но их требуется обрабатывать, для этого я вам дам обеззараживающий порошок. Он из Индии, не пугайтесь его ярко-желтого цвета. Вовремя меняйте повязки, отпаивайте большим количеством чистой воды и регулярно проветривайте помещение. Обезболивающее давайте по той же схеме, что и прежде. При сильном жаре нужно будет заварить вот эту смесь корней лекарственных растений. Пока этого будет достаточно, завтра утром я приеду проверить больного. В случае резкого ухудшения состояния господина Рамос, прошу незамедлительно оповестить меня.
Перед уходом Вильям ещё раз окинул взглядом величественный дом, подумал, как это должно быть здорово – родиться и жить в таком месте. Потом задержал свой взгляд на Алисии, которая держала в руках его, уже слишком легкое для осенней поры, пальто. В это время из столовой вышла госпожа Эмилия со своим сыном, озорным и улыбчивым мальчуганом. Она хотела проститься с гостем, и ещё раз выразить ему свою признательность.