- Лукас, слушай свою маму. Она всегда говорит только правду. Пойдём скорее в дом, тебе нужно согреться.
Лукас тяжко вздохнул, понимая, что больше ничего не добьётся от своей няни, и собрался было идти, но вдруг снова замешкался.
- няня Мэри… а мой папа тоже будет лежать здесь, в этом холмике?..
Мэри была растерянна, на этот вопрос никто из взрослых не знал ответа.
- будем молиться Богу, чтобы он оставался с нами как можно дольше, ну, беги домой… Живо!
Доверив маленькое сокровище кухарке Марте, Мэри поспешила в свою комнату привести мысли в порядок. Казалось, пол ходит под ней ходуном. Что-то не сходилось, старая заноза в её сердце снова давала о себе знать. Оставшись наедине, Мэри почувствовала озноб и достала свою шерстяную кофту. Вид у неё был грустный и рассеянный. Опустившись на кровать, она задумалась, растирая свои морщинистые руки.
Вильям… Бедный крошка. Как же ты попал на небо? Что делал с тобой этот злосчастный доктор? Милая Эмилия никогда не простит мне моего молчания. Но, я же пыталась поговорить с господином Рамос, меня не в чем винить… Но почему же так плохо на душе… То и дело рука Мэри тянулась к шее, как-будто хотела освободить её от удушья. Внезапный прилив жара заставил её расстегнуть верхние пуговки на вороте платья.
Правда ли, что Вилли сам покинул нас… Или это сотворил с ним Брендон Смолл… И этот новый врач, насколько он хороший? Может, в этом семействе Смолл все такие… Но, он производит впечатление честного и порядочного молодого человека… Нужно бы узнать его получше, сколько ему лет, откуда он. Почему у него, судя по всему, какой-то дефект лица… Или над ним тоже проводили опыты… Как же стучит у меня в висках. Я совершенно уже ничего не понимаю. Эмилия, прости меня, я не хотела ещё больше тебя тревожить. Прости меня…
Мэри чувствовала себя придавленной тяжестью огромного камня, который невозможно сбросить. Её горячие слёзы катились по щекам и падали на грудь. А дрожащие руки сжимали какие-то мятые бумажки.
Именно в таком виде её застала Алисия.
Кэти
Состояние Даниэля вызывало в Кэти бурю эмоций – это пугало и расстраивало её, злило, раздражало. Было непонятно, какая эмоция в этом вихре лидирует, так как они молниеносно сменяли одна другую. Она сожалела, что из-за этого отвратительного доктора (ну что он умеет, он же такой юный!… запросто сведет его в могилу), не может остаться с Даниэлем наедине, и излить на него свою жалость, но по большей части, негодование. Эта чаша была уже заполнена, и плескалась через край на всё окружающее.
Смерть Даниэля означала бы лично для неё потерю дополнительного и значительного источника её материального благополучия, в виде прекрасных украшений и нарядов. Конечно, по сравнению с драгоценностями его жены, этой сухой рыбы, её украшения выглядели побрякушками. Но этот мир был несправедлив, особенно, по мнению Кэти, несправедлив к ней.
Следует отдать должное одному обстоятельству - Кэти думала, что любит Даниэля. Она очень часто перебирала в памяти первые дни их знакомства, которые они провели в Париже. Она водила его по местным достопримечательностям, и во время этих прогулок постоянно ловила на себе завистливые взгляды других женщин, и восхищенные - других мужчин. Тогда её натура, казалось, была окрашена только в светлые тона. Она чувствовала себя на вершине блаженства, забыв о том, какую роль в своей жизни ей отвел Даниэль. Она нарочно не придавала этому значения, считая, что способна добиться всего, что пожелает.
Опьяненные настроением Парижа, пропитанные ароматом и ярким солнцем Елисейских полей, освежившиеся на берегах Сены, они приехали в Усадьбу Рамос. Тогда натура Кэти вмиг потемнела, утратив свой налёт романтической пудры. Она возненавидела Эмилию, лишь только увидев её. В главной причине этой ненависти, чему была спокойная и уверенная красота жены Даниэля, Кэти никогда не признавалась самой себе. Эмилия во время её появления в доме, два месяца как родила сына, была трогательной и мягкой, какими бывают почти все женщины в этот период. Но, по мнению Кэти, она не заслуживала любви и своего положения, хотя бы потому, что всю свою заботу и ласку отдавала ребенку, а на Даниэля, казалось, не обращала особого внимания. Со временем Кэти поняла, что в отношениях между супругами отсутствует доверие, они больше формальные, и холодные. И стала пользоваться этим, как умела. Их встречи с Даниэлем носили редкий, но постоянный характер.