Эмилия отпустила впечатлительную Алисию в свою комнату, кухарку также отправила немного поспать перед завтраком. Рядом с ней, придерживая её за плечи, осталась лишь верная няня Мэри. Эми внимательно смотрела на врача, который стоял, склонив голову набок, выпятив вперед свои тонкие губы, и потирая рукой подбородок. Он выглядел немного озадаченным.
- Вот что я имею сообщить Вам, госпожа Эмилия… Если не ампутировать господину Рамос ногу в течение этих суток, есть большая доля вероятности что разовьется сепсис, и он умрет от заражения крови.
Это известие ошеломило Эми, хотя казалось, что за эту ночь она уже успела подготовиться ко всему… Она слегка покачнулась, и крепче ухватилась за руку Мэри.
Мистер Бейкер это заметил, и продолжил:
- Я вижу, Вы в замешательстве. Давайте поступим следующим образом – сейчас я уеду в мою клинику, подготовлю для операции всё необходимое. Мне потребуется помощь моего коллеги из Лондона, надеюсь он сможет прибыть к нам вечерним 6-часовым поездом… К этому времени Вам необходимо добиться согласия на операцию у своего супруга… Попробуйте привести его в чувство… Например, с помощью нашатырного спирта.
- О, мистер Бейкер! Вы же знаете характер Даниэля… Я даже не представляю, как смогу сообщить ему об этом. И я почти уверенна, что он откажется.
- Вам придется его убедить, если хотите, чтобы он остался жив. И не забывайте, медлить нельзя!
Следующие два часа доктор Бейкер провел в усадьбе. В течение этого времени, он обработал рану нитратом серебра и наложил временную шину. В качестве обезболивающего был назначен экстракт опия, который нужно было забрать в аптеке по его рецепту. Также напоследок были даны указания - давать Даниэлю пить как можно больше жидкости, ввиду большой кровопотери.
Ушёл доктор так же стремительно, как и вошёл. В гостиной на пару минут всё стихло, даже стоны больного больше не доносились. Эмилия сидела на самом краешке кресла, сжимала стучащие виски руками, и пыталась сосредоточиться. За окном начинался новый день, такой же погожий и улыбчивый, как и предыдущий. Ему не было абсолютно никакого дела до настроения жителей, их бед и забот. Он издевался над больными и страждущими, и подмигивал влюбленным и счастливым.
Эми в итоге смогла взять себя в руки, и прислуге были даны соответствующие указания. Адриан был незамедлительно отправлен в аптеку. Служанки должны были по очереди находиться у постели больного, когда она сама от него отлучалась. Коридор был тщательно вымыт от крови и других следов ночного происшествия, в первую очередь для того, чтобы маленький Лукас, проснувшись, не был напуган. Грязную одежду Даниэля было приказано сжечь. Окна в гостиной завесить легкой тюлью, и обеспечить больному приток свежего воздуха.
С кухни уже просочился запах свежесваренного кофе, а из детской доносился звонкий голосок Лукаса. Эмилия поспешила к нему. Завтрак, что удивительно, был подан вовремя. Правда приготовлен был на скорую руку, и состоял из тостов с маслом и джемом, ореховой пасты и свежего молока. Для Эмилии это не имело никакого значения, так как в это утро ни у чего не было вкуса. Её мысли были заняты предстоящим тяжелым разговором с мужем. Лукас то и дело косился в её сторону, и вёл себя за столом тише обычного. Для него было странным, что в это время папа лежит на софе, укрытый простыней до самого подбородка. Бен тоже лежал в проходе столовой, мешая служанке Кэти проходить с подносом, и поскуливал. А не вертелся вокруг стола, как обычно. Лукас недолюбливал мисс Кэти, она была угрюмой и раздражительной. Папа нанял её в служанки ещё до его рождения, и привёз откуда-то из-за границы. По совместительству, мисс Кэти обучала Лукаса французскому языку.
Полусонная Кэти в очередной раз плелась с подносом из кухни, и снова запнулась об развалившегося Бена. Она сощурила глаза от злости и незаметно дала ему пинка. Незаметно для всех, кроме Лукаса. Он, не зная, как лучше отомстить за своего друга, высунул язык. Эмилии пришлось вмешаться в этот балаган, и немного пожурив сына, она отправила его с Алисией погулять с собакой в саду. А сама заняла свой пост у постели Даниэля.
Нет, конечно, она не присела подле него, не гладила его по голове, не роняла на его мускулистую руку горячие слезы. Она разместилась в кресле неподалеку и внимательно разглядывала лежащего перед ней мужчину. С момента ухода врача прошло уже около двух часов, опиаты скоро ослабят своё действие, и он начнёт приходить в себя. Пока же Даниэль пребывал в относительном забытье. Казалось, что Эмилия впервые за последние несколько лет увидела своего мужа. На лбу появились новые морщинки, которых она раньше не замечала. У него была привлекательная внешность, черты лица были одновременно мужественными и тонко-очерченными. Видно было, что за эти несколько часов он заметно осунулся и побледнел. Пока она смотрела на него, на его бегающие глаза под тонкими веками, вздрагивающие руки… Ей было нестерпимо жаль этого человека.