Эмилии хотелось взять его большую горячую руку в свою, спросить, почему им суждено было прожить свою жизнь вот так. Почему она не могла любить его всем сердцем, а он не позволял ей этого. Почему…. Почему он так относился к их первенцу. Даже после его смерти он пресекал все разговоры о нём. Даже на его холмике в дальнем углу сада не было никакого обозначения. И памятником служил лишь куст вишни, заботливо посаженный старым Джоном. И цветы, которые Эми не уставала каждый день носить на его могилку. В последнее время, холмик стали украшать и некоторые игрушки, которые приносил Лукас.
Сейчас, когда жизнь Даниэля висит на волоске, мысли в голове Эми метались и сталкивались друг с другом. И среди этого урагана, даже среди этого урагана, она многое не могла простить ему. В напряженной унылой тишине прошло около часа, Эмилия склонилась над супругом с ватой, пропитанной нашатырным спиртом. Последние полчаса он стонал и метался на софе, подминая под себя простынь. Кожа вокруг раны на ноге была пунцового цвета. Подушка промокла от обильного пота, и нуждалась в замене. Периодически Даниэль выкрикивал яростные ругательства и стонал. Через несколько минут пары лекарства возымели свое действие, и он резко вскинул голову. Эми от неожиданности чуть не выронила пузырек из рук.
- Жарко! Мне нестерпимо душно! Дай мне пить…
Эмилия налила из графина холодной воды, и протянула стакан мужу.
- Где Бейкер? Неужели этот напыщенный индюк еще не пришёл?
- Даниэль, но мистер Бейкер уже был здесь рано утром…
-Видимо, что так… Даниэль окинул взглядом свою ногу - Но, почему же так жутко болит, чтоб его!
Эмилия немного помялась, а затем решительно выпалила на одном дыхании:
- Генри Бейкер настаивает на ампутации твоей ноги. Иначе ты можешь умереть. Так он сказал.
Даниэль Рамос широко раскрыл глаза от удивления. На несколько секунд он словно потерял дар речи, затем было видно, как какая-то мысль завладела им, и он, задыхаясь от возмущения, выпалил:
- Да как посмела эта собака предложить МНЕ такое? Мало того, что грязный вонючий боров вчера одержал надо мной верх, так теперь этот местный докторишка отхватит мне ногу!
Видно было, что ему с трудом удавалось произносить слова. И чем больше он буйствовал, тем сильнее боль овладевала его телом и сознанием. Эмилия предполагала, что этот разговор примет такой оборот. Но она чувствовала свою обязанность уговорить мужа, чтобы сохранить его жизнь. Впрочем, не питала иллюзий о том, что он станет её слушать.
- Дай мне обезболивающее, Эми! В конце концов, сколько можно терпеть…
- Но, Даниэль, следующую дозу теперь можно будет принять не раньше, чем через три часа! Мне очень жаль… Мистер Бейкер сказал, что операцию крайне важно провести в течение сегодняшнего дня. У него будет все готово к шести вечера. И мы просто не успеем получить консультацию другого специалиста. Ты понимаешь, какой это риск!? Ты можешь умереть!..
- Налей хотя бы виски!
- Прости, но врач запретил тебе выпивать.
- Эмилия, налей мне стакан виски! И можешь идти к лешему, на пару с мистером Бейкером!
Эмилия поняла, что разговор окончен. Она взяла из бара начатую бутылку спиртного, поставила перед мужем на чайный столик, и поспешила выйти из комнаты. Конечно, это его полное право – решать, как поступить с ногой, но какой же у него тяжелый характер! Эми был необходим глоток свежего воздуха, она стремительно открыла дверь и почти столкнулась с конюхом.
Адриан переминался с ноги на ногу, и теребил в руках свою шляпу. Он был на удивление стеснительным, но очень ответственно выполнял свою работу и поручения. Видно было, что он не решается что-то сказать.
- Адриан, ты что-то хотел? Я тороплюсь.