Гауда помог подняться старому слуге.
– Все позади, мой верный Бисальт. Масинисса сейчас царь Великой Нумидии, так что все ваши страхи теперь напрасны…
Услышав эти слова, слуги разразились ликующими криками. Последнее время они жили в постоянном страхе перед людьми Сифакса
Оставив их, Гауда и Карталон быстрым шагом вошли в дом. Миновав просторную прихожую, они предстали перед взором Верики.
Увидев их, она вскочила с просторного ложа, покрытого рысьими шкурами. Ее лицо исказил гнев – из-за тусклого света, отбрасываемого бронзовым светильником, Верика не узнала в двух воинах, облаченных в доспехи, мужа и сына. Она хотела грозно крикнуть – как они могли так бесцеремонно ворваться в помещение, закрытое даже для прислуги? Но в следующую секунду гнев в ее глазах сменился безудержной радостью, и Верика с громким криком бросилась к ним, распахнув руки для объятия.
– Родные мои, неужели это вы?
Верика осыпала их лица поцелуями, и они отвечали ей тем же.
Покончив с процедурой столь радостной встречи, но все еще не веря неожиданно пришедшему в ее дом счастью, она кликнула слуг и приказала накрывать на стол.
– Погоди, дай нам хотя бы умыться с дороги, – улыбался довольный Гауда. – Впереди у нас пять дней отдыха – нам некуда торопиться.
– Будем есть и много говорить, – подтвердил его слова не менее счастливый Карталон.
Вскоре стол был накрыт, и уставшие путники жадно накинулись на еду, не забывая бросать в сторону Верики теплые взгляды.
Гауда подробно расспросил ее обо всем, что случилось в его отсутствие. Немного удивившись отсутствию каких-либо значимых плохих новостей, он начал отвечать на вопросы Верики. Он подробно рассказал обо всех злоключениях, которые им суждено было пережить и, закончив свой рассказ, сделал довольную мину.
– Отныне наши несчастья закончились. Масинисса – полновластный царь, поддерживаемый Римом, и у него нет соперников на его землях. Мы с Карталоном – первые приближенные нового царя, а ты, согласно его велению, должна жить в Цирте, во дворце.
Верика всплеснула руками от удивления.
-Ах!.. Неужели?!
Действительно, неужели их несчастия и правду закончились? К тому же она сможет вырваться из этого захолустья и будет жить в столице…
Гауда смотрел на нее, на улыбающегося Карталона, и недоуменно думал: «Странно получается. Я ненавидел римлян всем сердцем; убил их проконсула – отца нынешнего покровителя моего царевича – и одного действующего консула. Римляне лишили Верику родных и отчего дома. Карталон по их вине навсегда расстался с семьей. А теперь мы все вместе искренне радуемся их победам? Что происходит с нами? Что сделала с нами эта бесконечная война?..»
ГЛАВА двенадцатая “Посольство Масиниссы”
«Да убоится история какой бы то ни было лжи,
да не боится она какой бы то ни было правды»–
«Ne quid falsi audeat, ne quid veri non audeat historia»
Латинское выражение
Гауда увидел мощные стены Рима, которые казались призрачными из-за окутавшего их утреннего тумана, поглотившего дальние башни в своей мягкой пасти. Но могущественный город не выглядел из-за этого менее грозным и все равно впечатлял своими размерами.
При приближении к нему туман рассеялся, и нумидийцы восхищенно наблюдали за тем, как скатываются с одного холма гигантские храмы и тут же взбираются на другой, становясь еще более величественными и великолепными; как утренние солнечные лучи щекочут крыши огромных многочисленных вилл; как блики отражаются на изобилии мрамора улиц и площадей огромного города…
– Да!.. – восхищенно сказал Гауда, обращаясь к Табату, который ехал рядом. – С ним может сравниться только Карфаген.
– Согласен, испанские и нумидийские города кажутся карликами по сравнению с этими монстрами, – кивнул тот.
Посольство Масиниссы наконец-то достигло конечной точки своего пути после длительного морского путешествия из Утики в Остию. Не любящие моря нумидийцы наслаждались ощущением твердой почвы под ногами и были счастливы снова взобраться на своих четвероногих друзей, без соседства с которыми они чувствовали себя одинокими.