Он был уже стар, ему осталось совсем немного… Но этот день – день воссоединения его семьи – был одним из самых счастливых в жизни сенатора. И пускай их свели воедино обстоятельства, неблагоприятные – даже трагические – для Республики, от этого встреча не стала менее радостной.
«Как странно, – думал Гамилькон. – То, что явилось трагедией для нашей страны, оказалось великим счастьем для нас».
Действительно, появлению Мисдеса в отчем доме предшествовало уничтожение лагеря Гасдрубала Гискона войсками Сципиона; появлению Рамоны – смертельный конфликт между партиями Баркидов и Ганнона Великого в Сенате; Адербал вернулся с остатками армии Магона, потерпевшей поражение в Этрурии; Таис приехала после гибели ее мужа, сенатора Бармокара, убитого в Бруттии во время последней крупной битвы Ганнибала с консулом Публием Семпронием близ Кротона.
«Я счастливец! – ликовал старый боэтарх. – Все мои дети живы! А вот Баркидам повезло меньше. Гасдрубал погиб в Этрурии, Магон умер по дороге домой от заражения крови, вызванного тяжелой раной. Слава богам, что Ганнибал вернулся живым! Он – последняя надежда Карфагена в обуздании этого римского везунчика – Сципиона».
Сейчас они сидели в перистиле родовой виллы, за богато накрытым выносным столом из цитрусового дерева, наслаждаясь общением, вином и великолепным летним вечером.
– Как же все-таки хорошо дома! – Адербал восхищенно огляделся, как будто видел все в первый раз. – Кажется, что не был здесь уже тысячу лет!..
Он прибыл сегодня из военного лагеря под Гадруметом. Ганнибал отпустил его ненадолго повидаться с родными, наказав прибыть назад вместе с Мисдесом.
– Ты возмужал, сын! – Гамилькон не мог насмотреться на него.– Семнадцать лет войны сделали из тебя сурового воина, напрочь забывшего, я полагаю, что такое торговля.
– Тот, кто начнет с ним торговаться, рискует оказаться калекой, – рассмеялся Мисдес. – Поэтому торгаш из него теперь совсем никудышный.
– Брат прав, – горько усмехнулся Адербал. – Я не смогу перестроиться. По крайней мере, в ближайшее время.
– Перестроишься, – заверил его Гамилькон. – Война заканчивается. Со Сципионом заключено перемирие. А наш бывший родственник… – он осторожно взглянул на Рамону, сжавшуюся от этих слов, – да, Гасдрубал Козленок… он уехал в Рим клянчить мира.
– Нет, не перестроюсь, – упрямо сказал Адербал. – Карфаген все равно будет воевать – с Нумидией, с африканскими племенами, да мало ли с кем. Вот там-то я и пригожусь.
– Тогда ты будешь заведовать семейной торговой империей после моей смерти, – вздохнул отец, обращаясь к Мисдесу. – Кто-то из вас же должен продолжить дело.
Над столом повисло молчание, нарушаемое трелями сверчков, затянувших свои вечерние серенады.
– Ты сделал из нас воинов, – наконец промолвил Мисдес и широко улыбнулся. – Так что пожинай плоды, отец.
– Ну и ладно! – качнул головой Гамилькон. – Пусть тогда управляющие стараются. А отучить их воровать, коли они будут в этом замечены, вы сумеете. Они никогда не видели поля брани, и от одного вашего грозного вида способны упасть в обморок. Если что, то сестры тоже вам помогут, хотя у нас, карфагенян, это и не принято.
Он ласково посмотрел на дочерей, которые сидели скромно, потупив взоры, как полагается финикийским женщинам.
– Сестры мои, – с нежностью обратился к ним Адербал. – Вы с возрастом становитесь еще прекрасней. Я так по вам соскучился!.. – Рамона и Таис засияли от счастья после слов брата. – В отличие от Мисдеса у меня не было близких женщин. Вы – самые близкие и любимые для меня!
– О, брат наш! – воскликнула Таис. – Мы тоже тебя обожаем.
– Но здесь за столом есть еще одна женщина. – Адербал перевел взгляд на Кахину. – Я почти не знаком с ней, хоть и принимал самое непосредственное участие в ее судьбе, – улыбнулся он, вспомнив обещания, данные Масиниссе. – Мисдес, ты опять женился на красавице?.. – воскликнул Адербал, но тут же осекся, вспомнив, что брат до сих пор не может забыть Аришат.
Кахина стала алой от смущения и пролепетала:
– Благодарю, Адербал…
– Ты помнишь Нумидию, Кахина?
– Очень смутно. Иногда в туманных воспоминаниях приходят образы суровых мужчин, одетых в шкуры хищников… Бескрайние просторы… И еще – кони, кони, кони…
– Да, это точно Нумидия!
Братья одновременно покатились со смеху.
– Ты очень правильно описала свою родину, – заметил Мисдес.
– Нумидия – это в прошлом, – вздохнула его молодая жена. – Сейчас моя родина – Карфаген… И другой я уже не представляю…