Баркид редко кого из соратников посвящал в свои планы, но Мисдес знал все. Согласно договоренности, достигнутой перед битвой у реки Таг, он сейчас считался личным посланником Ганнибала. Баркид использовал его для тайных миссий, выявив у Мисдеса природный дар – умение убедить любого царька в необходимости поддержки любых планов Карфагена.
Суровые вожди племен, с подозрением относящиеся к любым послам с их витиеватыми речами, видя перед собой такого же, как они, закаленного в боях воина, обычно упускали тот момент, что перед ними все-таки не простой солдат, а искусный переговорщик. Им льстило, что Мисдес не нуждается в переводчиках, свободно изъясняется на языке кельтиберов и турдетанов – понимаемых всеми кельтами и иберами, – и поэтому переговоры обычно заканчивались успешно.
Не смогли устоять перед Мисдесом и илергеты, не являющиеся данниками Баркида.
Старинная греческая колония Сагунт оставалась костью в горле Ганнибала. Этот крупнейший, богатейший город уже десятки лет находился в сфере влияния Рима.
Сагунтийцы хитры – они не давали карфагенянам причин для ссоры. Любые попытки Ганнибала найти повод и обвинить Сагунт в недружелюбии по отношению к Карфагену и его испанским поданным заканчивались провалом. Хитрые греки были очень осторожны: они не провоцировали карфагенян, но твердо отстаивали свои интересы. Кроме того, за всей это возней неусыпно наблюдал Рим.
Ганнибал наконец-то получил обученную и закаленную в боях армию. Он был готов совершить дерзкий марш в сторону спесивой Италии. Но как можно оставлять в своем тылу римских союзников? Да и богатства Сагунта не помешали бы ему в будущих компаниях.
Вот поэтому и созрел план нападения лжесагунтийцев на турдетанов – верных поданных Карфагена, исправных поставщиков золота и серебра в казну метрополии. За это нападение Сагунту придется жестоко поплатиться. И тогда никто в Сенате, даже самые ярые враги Баркидов, не станут слушать блеяние Ганона Великого по поводу недопустимости новой войны.
Ганнибалу для столь хитроумной операции были нужны именно илергеты. Они воинственны, склонны к авантюрам, и самое главное – независимы. А это значит, что договоренность будет обоюдной и не навязанной извне. Всем известно коварство илергетов: в случае неудачи от них можно легко отказаться. Многие из них часто общаются с греками Эмпорий и Сагунта, и поэтому сносно говорят по-гречески. Да и внешностью они напоминают сагунтийских греков - за три столетия перемешавшихся с кельтами.
Но с Андобалом и Мандонием сговариваться Мидесу было особенно трудно. Хитрые, расчетливые, не верящие никому, братья не поддавались внушению. Он и не догадывался, что эти вожди войдут в историю как ненадежные союзники, а попросту – как предатели своих покровителей, которых они регулярно будут менять в зависимости от расстановки сил на политической карте Испании.
Прибыв к илергетам, Мисдес быстро понял сущность новых друзей Карфагена и не стал прибегать к обычной тактике – установлению приятельских отношений, – а сразу перешел к обсуждению цены вопроса. В этом деле он проявил себя как истинный сын своего народа – сказался многолетний торговый опыт его семьи. Илергеты получили все то, чего хотели, но Ганнибалу их жадность обошлась очень недорого.
Вожди не зря набивали себе цену – риск был все-таки слишком велик. Втянуться в войну с турдетанами и их многочисленными союзниками – значило стать извечными врагами всех испанских греков. Да и карфагеняне, как илергеты не без основания подозревали, в случае чего сразу от них отрекутся и, еще того хуже, выступят войной на стороне турдетанов, чтобы не вызывать подозрения у Рима.
Но жадность царственных братьев взяла свое. Соглашение было достигнуто, и стороны пришли к обсуждению деталей.
– Никто среди вашего народа не должен догадаться об истинной цели моего визита, – жестко потребовал Мисдес.
– А что мы скажем совету племени? – недоумевал Мандоний.
– Можете объяснить так: Ганнибал хочет заручиться поддержкой и помощью илергетов в походах против бунтующих карпетанов, и хочет заплатить за это.
– Хорошая мысль! – одобрил Андобал.
– Следующее условие: все участники набега должны после его завершения вступить в армию Ганнибала. – Мисдес не хотел казаться братьям слишком привередливым и добавил: – Они будут не рекрутами, а наемниками, и мы им обязуемся хорошо платить.
– М-да… – задумался Мандоний: ему не хотелось отправлять своих юношей на бойню.