Среди этих солдат всегда витал дух недовольства. Для них требовался начальник им под стать – неукротимый и бесстрашный. Таким как раз и был Магон Самнит.
Наемники же в большей степени соблюдали дисциплину. Их интересовали только деньги и военная добыча, поэтому командовать ими стал самый младший брат Ганнибала – тоже Магон. Это был высокий молодой человек, с такими же глубоко посаженными глазами, как у братьев, тоже с незаурядным умом, но вот в физической силе уступавший им. Ганнибал возлагал на него большие надежды.
В войсках отряды кельтов так и назвали – «армия двух Магонов».
Кроме того, на совете присутствовал друг юности Ганнибала – Гасдрубал из Гадеса, который находился при нем в Испании с момента его прибытия сюда. Сейчас он был действующим интендантом армии.
Еще здесь находился загадочный Ганнибал Мономах, про которого ходили легенды, что это получеловек - полуволк: он был чрезвычайно жесток и мог в буквальном смысле загрызть врага.
Мисдес, не вмешиваясь в ход совещания, наблюдал за присутствующими. В настоящее время у него не было особых заданий, и он неотлучно находится при Ганнибале.
Мисдес лишь недавно вернулся из Карфагена с послами турдетанов и все еще оставался под впечатлением от встречи с близкими.
В доме старого Гамилькона царила несказанная радость. Все были счастливы, поскольку никто не ожидал увидеть Мисдеса так скоро.
Сестры, Таис и Рамона, буквально висли на нем и никак не могли налюбоваться на своего возмужавшего брата.
Адербал же постоянно приставал к Мисдесу с просьбами рассказать о военных походах. Ему уже стукнуло восемнадцать. Он стал высоким, красивым юношей с крепкой мускулистой фигурой, обожал все относящееся к армии и мечтал поскорее отправиться на войну. Но старый Гамилькон не решался отпустить своего последнего сына за море и не давал своего отцовского благословления.
Но самое главное, что случилось с Мисдесом в Карфагене – это его встреча с красавицей женой. В первую же ночь он наконец-то вкусил ее любовь в полной мере. Аришат, обнаженная и прекрасная, поразила его воображение. Мисдес не помнил себя от возбуждения и страсти. Когда он первый раз вошел в нее, то думал, что сойдет с ума, – такими восхитительными и непередаваемыми были ощущения свежести и упругости ее великолепного тела.
Эти воспоминания возвращались к нему снова и снова. И даже сейчас, в шатре, он, пусть и свободный в этом походе от командования, отвлекался на них и благодарил богов, что Ганнибал не умеет читать мысли.
Но вот совещание закончилось, и все покинули шатер, отправившись исполнять приказы своего повелителя.
Работы велись быстро и умело, как того хотел Ганнибал.
Уже через две недели большие тараны были готовы, и карфагеняне готовились к первому штурму города.
Но Сагунт – очень богатый город, поэтому в преддверии надвигающейся войны магистрат закупил огромное количество дротиков и стрел. В избытке имелось и смертоносных фаларик – копий с трехфутовым наконечником и четырехгранным древком, обернутым паклей, пропитанной смолой. Такое копье, подожженное и брошенное со стены, представляло собой настоящую ракету и могло пронзить воина насквозь вместе с щитом. Сагунтийцы не жалели своих запасов и беспрерывно обстреливали карфагенян со стен, не давая ни людям, ни осадным орудиям приблизиться.
Башни и стены Сагунта тоже казались серьезным препятствием: их высота и мощность приводила многих карфагенян в трепет.
Ганнибал, до того имевший дело с небольшими крепостями испанцев, неожиданно для себя столкнулся с серьезными проблемами. Вдобавок ко всему однажды во время объезда вражеских стен его серьезно ранил в бедро невесть откуда прилетевший дротик. Воины «священного круга» – отборные бойцы, телохранители карфагенских военачальников – всполошились и, подхватив упавшего с коня полководца, вынесли его в безопасное место. Впервые все почувствовали, что такое даже временно остаться без Ганнибала. Началась легкая паника, пресеченная взявшим на себя верховное командование Магарбалом. До выздоровления Ганнибала штурм решено было отложить. И осада приняла затяжной характер.
Как только в Карфаген прибыли римские послы Валерий Флакк и Бебий Тамфил, отцы Республики срочно созвали Совет.