И вот сейчас Аришат сидела возле постели Мисдеса и влюбленным взглядом смотрела на него. Мисдесу становилось лучше, но она отдавала себе отчет в том, что лечение будет долгим и займет не один месяц. Может, пройдет год, а может, и намного больше, прежде чем ее муж сможет сесть на коня и взять в руки оружие.
По истечении двух месяцев Мисдес смог встать и сделать несколько первых неуверенных шагов, каждый из которых давался ему с невероятными усилиями и отзывался острой болью в изможденном болезнью теле. Ранение было очень тяжелым: фаларика Адмета задела легкое, сломала три ребра, разорвала мышцы на груди и спине. По счастливой случайности не началось заражение крови, но рана воспалилась и только быстрая помощь Этола и упорное лечение Аришат спасли его от смерти.
От Ганнибала поначалу приходили не слишком радостные вести. Осажденные оказывали отчаянное сопротивление, им даже удалось возвести новую стену внутри города, за проломом, сделанным карфагенянами. Однако, как был уверен Ганнибал, дни их были сочтены: пусть осада затянулась, но все же подходила к концу.
Но вот в самый разгар осени, стало известно, что Сагунт наконец-таки пал. Всех мужчин вырезали до единого, а женщин и детей продали в рабство.
Мисдеса же постоянно мучил один вопрос – кто именно его покалечил? Ответа не было. Последнее, что он помнил, – оцепеневший Авар, который заворожено смотрит на взметнувшийся над его головой меч…
Мисдес никогда не видел Адмета, не знал, что его отец, городской магистратор Алкон, перебежал в лагерь Ганнибала и умолял полководца пощадить город. Но все мольбы были тщетны. Ганнибал поставил жесткие условия: Сагунт обязан полностью возместить турдетанам ущерб, причем меру ущерба турдетаны определят сами. Город должен отдать все золото и серебро Карфагену. Жители Сагунта могут взять по одной одежде на человека и должны навсегда покинуть город, причем поселиться смогут только там, где им укажут.
Алкон не посмел передать такие требования соотечественникам и остался в лагере, а его сыну отрезали голову разъяренные нумидийцы, отомстив за смерть своих товарищей.
Ганнибал одержал очередную победу, но эта победа стала началом конца Карфагена…
Сенат Рима взбешен известием о разорении Сагунта, доставленным агентом из Терракона - греческим купцом Данаидом.
На срочно собранном заседании звучали проклятия в адрес Карфагена и Ганнибала. Сенаторы шумели, спорили и стыдили друг друга за то, что не оказали помощи союзникам.
Самые горячие головы требовали немедленного возмездия, и все были единодушны в том, что Карфаген должен быть наказан за свое вероломство, а война не начнется только в том случае, если Ганнибал будет выдан Риму и ущерб, нанесенный Сагунту, будет возмещен.
Выступающий консул, Семпроний Лонг, пытался успокоить зал, взывая к присутствующим:
– Отцы-сенаторы, не будем торопиться с выводами. Давайте все же выясним, по чьему побуждению действовал ненавистный Баркид.
– Правильно! – вскричал вскочивший со своего места Луций Манлий. – Надо отправить послов. Пусть спросят у Совета: одобрены ли действия Баркида Карфагеном и отрекутся ли от него старейшины под страхом большой войны?
После долгих споров Сенат решил отправить в Карфаген посольство во главе с Квинтом Фабием, однако и приготовлений к войне решили не откладывать. Определили, что боевые действия будут вестись в двух провинциях – Испании и Африке. Консулам предложили бросить жребий. Корнелию Сципиону досталась Испания, Семпронию Лонгу – Африка вместе с Сицилией. Им разрешили набрать шесть легионов – двадцать пять тысяч пехоты, тысяча восемьсот всадников. Союзников обязали собрать сорок тысяч человек вспомогательной пехоты и четыре с половиной тысячи конницы.
Римское посольство добралось до Карфагена довольно быстро. Игнорируя восточное гостеприимство, послы, едва сойдя с корабля, тут же жестко потребовали немедленного созыва Совета, в чем им отказано не было.
Уже знакомый нам огромный и мрачный зал встретил их гробовым молчанием.
В полной тишине громким голосом, отдававшимся эхом под сводами, Квинт Фабий задал единственный вопрос, интересовавший могущественный Рим:
– Прошу вас, отцы Карфагена, сказать прямо: по вашей ли или по собственной воле, действовал Ганнибал Баркид, разоряя союзный нам город Сагунт?..