Закончив, он повернул к соратникам довольное лицо.
– Ты – счастливчик, Гауда! – Баркид смотрел на нумидийца с искренним восхищением. – Боги благоволят к тебе! Ты убил консула! И не простого консула, а самого Марцелла! Проси чего хочешь – ты всего достоин!..
Исалка с завистью посмотрел на Гауду. Именно он, командир нумидийцев, должен быть сейчас на месте этого изнеженного любимчика царевича. Именно ему должна достаться награда и похвалы полководца. Но Гауду награды сейчас волновали меньше всего: он был счастлив от того, что его клятва исполнена. Отец с братом отомщены.
Просьба Гауды удивила всех присутствующих:
– Я прошу, Ганнибал, лишь об одном. Прикажи найти тело Марцелла и похоронить его со всеми воинскими почестями.
– Ты не только отважный воин, Гауда, – ответил с уважением полководец, – но и обладаешь большим благородством. – Он обвел присутствующих тяжелым взглядом и объявил: – Да будет так! Я сам хотел поступить с павшим Марцеллом, как с героем. Он это заслужил.
Отдав вызванному адъютанту необходимые распоряжения, Ганнибал произнес, удовлетворено потирая руки:
– Пока ищут тело консула, я предлагаю отобедать и отметить удачу хорошим вином…
Страшные вести пришли из Галлии. Гасдрубал Баркид с большой армией идет на помощь брату; он набирает среди галлов новых воинов, охотно вступающих в его войско, которое увеличивается день ото дня.
Рим охватила паника, подобной которой не было уже давно – с тех времен, когда Ганнибал подступил к стенам города, но не решился на штурм. Вдобавок ко всему, случилось плохое предзнаменование – молния попала в храм Юноны Царицы, что на Авентине .
Надо срочно умилостивить богов, решили децемвиры . По их указанию эдилы собрали знатных римских матрон, отобрали двадцать пять самых достойных и повелели внести взносы, на которые искусные ювелиры изготовили лохань из чистого золота, помещенную в храм разгневанной богини.
Кроме того, назначили торжественную процессию с жертвоприношениями.
Дорога, по которой пройдет шествие, была известна заранее: от храма Аполлона через Карментальские ворота, затем по Яремной улице на Форум, потом по Этрусской улице, через Велабр – район художников и ремесленников, - далее через Бычий рынок до храма Юноны Царицы.
Улицы Рима были полны народа. Несмотря на довольно прохладное утро, толпа все прибывала и прибывала. Все хотели посмотреть на красочное зрелище.
Аришат вместе с сыном тоже решили развлечься. Сейчас они шли в сторону Форума .
Аристоника (Аришат уже привыкла к своему новому имени) была одета как настоящая римская матрона: длинное белоснежное платье до пят, с шикарным шлейфом позади; сверху накинута палла – голубой плащ с прикрепленным к вороту покрывалом, закрывающим голову.
Гелон, которого она держала за руку, испуганно оглядывался по сторонам, – он видел такое столпотворение первый раз в жизни и ему было немного боязно.
Они прибыли в Рим несколько дней назад, покинув виллу на побережье, и теперь заново обживали дом Фонтея на Палантине, который стоял по соседству с домом Клавдия Нерона, консула нынешнего года.
Латинский язык стал для них почти родным, Аристоника и Гелон даже между собой разговаривали на нем, и мальчик начал забывать финикийскую речь. Но карфагенские имена он еще помнил, и сейчас они нестерпимо резали его слух.
– Проклятый Гасдрубал! – визгливо верещал какой-то толстяк, по внешнему виду банкир, одетый в тогу, окаймленную узкой пурпурной полосой всадника. – Только мы загнали Ганнибала на юг Италии, и вот вам новая напасть. Откуда он только взялся?! Окаянные пунийцы никак не уймутся!..
– Согласен с тобой, сосед, – отвечал ему долговязый старик с одутловатым лицом. – Пунийцы – это рок нашего государства. От них нужно избавиться раз и навсегда!
– Чем занят Сципион в этой Испании? – возмущался третий – крепкого телосложения мужчина средних лет с военной выправкой. – Он должен был удерживать младших Баркидов от похода в Италию и не дать им пересекать Ибер. А он наслаждается женщинами и богатствами Нового Карфагена, забыв о своем долге!..
Но сейчас он не получил поддержки остальных: к Сципиону у римлян было особое отношение, они предпочитали ругать пунийцев и не трогать Публия – любимца богов.
– Тс-сс, – зашипел толстяк. – Секст, ты хочешь навлечь на нас гнев Юпитера. Достаточно того, что мы разгневали Юнону…
Их разговор прервали звуки приближающейся процессии. Пока никого не было видно, но грохот барабанов и переливы песнопений раздавались все громче и громче.