Сейчас вся эта компания при тусклом свете чадящих бронзовых светильников внимательно слушала великого полководца.
– Да, мы немного оплошали, – Ганнибал был задумчив и встревожен, как никогда. – Я не ожидал, что Гасдрубал так быстро и легко перейдет через Альпы.
Он нервно мял рукой нижний край своей синей туники и легонько притоптывал правой ногой, что выдавало его крайнюю озабоченность.
– Помнишь, Хейрон, – обратился он к ливийцу, – как тяжело дался нам этот переход?
Мужественный воин кивнул седеющей головой и мрачно улыбнулся.
– Пять месяцев мы боролись с враждебными племенами галлов и с суровостью тамошних гор, – горестно продолжил Баркид, вспоминая тяжелые дни. – И я, глупец, наивно полагал – раз мне было так тяжело, то и брат затратит на переход из Испании в Италию не меньше времени. Вместо того чтобы идти ему навстречу, я отсиживался здесь…
Но тут, вспомнив лицо брата, Ганнибал неожиданно повеселел и сменил тон.
– И все-таки Гасдрубал молодец! – Гордость за брата наполняла его душу. – Как легко ему удалось договориться с галлами, лигурами и заключить с ними союз. Но зачем он ввязался в осаду Плацентии? Мне не удалось в свое время взять этот город. Он надолго задержится там, истощит свои силы. Римляне знают об этом и успеют стянуть легионы.
Мисдес и присутствующие уже слышали все сказанное сейчас Ганнибалом, но не издавали ни звука. Они понимали: командиру надо высказаться. Неудачи, хотя и мелкие, преследуют его последнее время постоянно.
– Ладно. – Ганнибал улыбнулся. – Не знаю, зачем я вновь это повторяю. Вы помните все полученные от меня указания. Выезжайте рано утром.
Оглядев по очереди подчиненных, он погладил свою аккуратно постриженную бороду и удовлетворенно покачал головой.
– Я спокоен за вас. Вы – мужественны, проворны, обладаете недюжинными талантами, знаете латинскую речь. Я уверен, что вы достигните лагеря Гасдрубала без особых проблем. А ты, Мисдес, обними за меня моего брата. Я не видел его уже двенадцать лет.
Присутствующим показалось, будто глаза Баркида увлажнились. Но они были уверены, что это действительно лишь показалось – ведь подобные люди не имеют простых человеческих слабостей…
Рано утром три всадника, закутанных в гражданские плащи, под которыми были спрятаны доспехи и короткие испанские мечи, покинули лагерь. Они двигались в основном ночью, не привлекая внимания местных жителей и соблюдая максимальную осторожность.
Хейрон, более десяти лет с отрядами разведчиков рыскавший по этим местам, хорошо знал местности Бруттия, Лукании и Апулии. Лишь в Умбрии они справлялись у простолюдинов о дороге в северную Этрурию, но не вызвали у них никакого подозрения: те посчитали их за дружественных сицилийцев.
Им пришлось сделать крюк, чтобы пройти по землям союзников Рима и не пересекать Лаций, где в это смутное время каждый римлянин считал своим долгом быть исключительно бдительным.
Когда всадники достигли Тразименского озера, – воспоминания о битве у которого наполняли гордостью сердца карфагенян, так же, как и глубокое уныние посещало римлян – им стало известно, что Гасдрубал снял осаду Плацентии и двинулся в глубь Этрурии к городу Сена. Это известие обрадовало их – поручение Ганнибала будет выполнено быстрее, – но и огорчило: Гасдрубал шел не в том направлении, которое они должны ему указать.
Вскоре всадники достигли ворот лагеря карфагенян. Изрядно удивив охрану на воротах своим появлением, они потребовали немедленной встречи с Гасдрубалом.
Увиденное в лагере обрадовало их: армия, пришедшая из Испании, казалась многочисленной и хорошо вооруженной. Здесь были испанцы, прошедшие с Гасдрубалом не одну компанию против римлян, нумидийская конница, боевые слоны, воинственные лигуры и цизальпинские галлы.
– Ого!.. – радостно воскликнул Мисдес. – Если эти две армии соединятся под командованием Ганнибала, то римлянам снова придется несладко.
Хейрона и Гауду тоже были в восторге от увиденного. Войско Ганнибала стало оскудевать людьми, а италийские союзники так ненадежны и переменчивы…
Четыре хмурых иберийца, которые сопровождали странных незнакомцев до шатра полководца, недоверчиво посматривали на них, подозревая в непрошеных гостях римских лазутчиков, и поэтому на всякий случай не опускали длинных копий.