Остановив джип, я посветил фонариком из окна машины. Это была моя куртка. Та самая, которую я оставил в ресторанчике за минуту до того, как появились китайцы.
Улыбнувшись, я выключил свет. Эту куртку мог принести сюда только Инь. Выйдя из джипа, я забрал куртку, а затем сел за руль и поехал по узкой дороге, не включая фар.
Через каких-то полмили дорога, шедшая под уклон, привела меня к небольшому домику с сараем, стоявшим возле него. Несколько коз подозрительно покосились на меня из-за изгороди. На крыльце домика я заметил мужчину, сидевшего на стуле. Когда я остановил джип,
мужчина поднялся. Я сразу же узнал его по фигуре. Да, это был Инь!
Выскочив из джипа, я бросился к Иню. Он обнял меня, широко улыбаясь.
— Рад видеть вас, — проговорил он. — Как видите, я был прав, говоря, что вам помогут.
— Меня едва не схватили, — отвечал я. — А как же тебе удалось спастись?
На его лице вновь появилось выражение нервозности.
— Женщины из ресторана оказались очень сообразительными. Увидев китайских солдат, они спрятали меня в печке. В нее так никто и не заглянул.
— А как ты думаешь, что сталось с этими женщинами? — спросил я.
Он посмотрел мне в глаза и ничего не ответил. Возникла пауза.
— Я не знаю, — отозвался он наконец. — Многие люди дорого заплатили за то, что помогли нам.
Инь осмотрелся и направился к джипу.
— Помогите мне внести провизию в дом. Мы приготовим что-нибудь поесть.
Разведя огонь, Инь рассказал, что после того, как полицейские уехали, он вернулся в дом своих друзей, и они предложили ему спрятаться в этом полузаброшенном домике, пока они не найдут для него машину.
— Я догадывался, что вы потеряете голову от страха и попытаетесь вернуться в Лхасу, — продолжал Инь — Но я понимал, что если вы все же решитесь продолжать путешествие, вы непременно направитесь на северо-запад. А туда ведет только эта дорога. Поэтому я и повесил вашу куртку в надежде, что ее первым заметите вы, а не солдаты…
— Но это же очень рискованно, — проговорил я. Инь кивнул, укладывая овощи в тяжелый котел, до половины наполненный водой, а затем повесил его на крюк над самым огнем. Из-под дна котла вырывались язычки пламени.
Убедившись, что Инь развеял большую часть мучивших меня страхов, и усаживаясь на старый пыльный стул поближе к огню, я сказал:
— Я же говорил, что непременно попытаюсь выбраться отсюда. Мне кажется, это мой единственный шанс остаться в живых.
Затем я рассказал ему обо всем, что случилось со мной с тех пор, как мы расстались; обо всем — за исключением сияния в проезде к дому. Когда же я рассказал Иню о том, как я прятался среди глыб, и о том самом фургоне, он так и плюхнулся на стул.
— А вы уверены, что это тот самый фургон, который мы видели сверху? — растерянно спросил он.
— Да, тот самый, — отвечал я. Инь едва не лишился дара речи.
— И вы видели тех же людей, которых встречали прежде, и не переговорили с ними? — Его лицо исказила гримаса гнева. — Неужели вы забыли? Я ведь рассказывал вам, что видел во сне людей, которые могут помочь нам найти ворота, ведущие в Шамбалу?
— Я не хотел подвергать себя опасности. Они ведь могли выдать меня, — запротестовал я.
— Что? — Инь уставился на меня, а затем, нагнувшись, на несколько мгновений закрыл лицо руками.
— Я был ошеломлен, — отвечал я. — Я просто не мог поверить, что сам ввязался в эту ситуацию. Но я хотел выбраться из нее. Просто хотел спастись.
— Тогда слушайте меня внимательно, — проговорил Инь. — Ваши шансы на то, чтобы немедленно покинуть Тибет и улететь отсюда, прямо скажем, минимальны. И единственная возможность спастись для вас — это постоянно идти вперед и вперед. Действуя так, вы сможете воспользоваться элементами синхронистичности.
Я отвел глаза, сознавая, что Инь, по-видимому, прав.
— Расскажите мне обо всем, что произошло после появления фургона, — попросил Инь. — Обо всех деталях. Даже о мелочах.
Я рассказал ему, что фургон просто остановился и, едва это произошло, я испытал сильный страх. Затем я описал, как вела себя женщина, словно собираясь выйти из машины, но затем передумала, и они вскоре уехали.
Инь вновь покачал головой:
— Вы просто-напросто погубили синхронистичность неверным использованием своего молитвенного поля. Вы настроили свое поле на ожидание страха, и оно не позволило произойти всему остальному.