— Ай! — громко вскрикнул Юп самым натуральным мальчишеским голосом. Он поспешно выдернул бороду, потерял при этом равновесие и грохнулся на пол. При падении с него слетели очки, а парик съехал на глаза.
Беспомощно моргая, он поднялся и начал ощупывать себя, приводя в порядок потревоженный маскарадный костюм. Дверь распахнулась, и в зал ворвались профессор и Боб.
— Что случилось, Юп? — спросил Боб.
— Мы услышали твой крик, — сказал профессор. — Что-то произошло?
— Я — нескладный мешок, — признался совершенно раздавленный Юп. — И сейчас я, возможно, все сам и загубил. Мумия шептала…
— Так, значит, ты ее перехитрил! — закричал Боб.
— Этого я еще не могу утверждать. — Юп страшно сердился на себя… — Может, она еще раз заговорит. — Он поднял микрофон, сорвавшийся при его падении, и вновь склонился над саркофагом. — Ну, говори, Ра-Оркон, — настойчиво упрашивал он. — Ну, еще разок!
Все ждали, однако кругом царила полнейшая тишина, нарушаемая только их дыханием.
— Нет никакого смысла, — сдался наконец Юп. — Она теперь никогда больше не будет шептать. Удалось ли хоть что-то записать на пленку?
Он первым направился в соседнюю комнату. Там он снял свой маскарадный костюм и профессорский халат тоже. Он поставил магнитофон на стол, перемотал назад пленку, нажал на клавишу, и пленка пошла.
Сначала раздавался только тихий шум работающего магнитофона. Потом, если внимательно вслушаться, ухо улавливало слабые звуки — очевидно, произнесенные слова. Однако то, что говорила шепчущая мумия, даже при полной громкости заглушалось шипением.
— Вы смогли разобрать, господин профессор? — спросил Юп с надеждой, когда короткий кусок пленки с записанным текстом закончился его собственным громким криком «Ай!».
Профессор Ярбору, имевший, как казалось, весьма смущенный вид, покачал головой.
— Иногда мне кажется, что я понял то или иное слово, но не так, чтобы отчетливо, — сказал он. — Если сказанное здесь относится к языковому пространству Среднего Востока, будь то мертвый или живой язык, тогда его может понять в Калифорнии только один-единственный человек — мой старый друг профессор Фримен, я уже рассказывал вам о нем. — Он показал на ряд окон, выходивших на террасу, за которыми еще был виден дом профессора Фримена. — Он, собственно, живет недалеко отсюда, — продолжал профессор Ярбору, — но нам придется объехать все ущелья поверху, по самому краю, чтобы добраться до него. Если ваш шофер доставят нас туда на машине, то через пять — десять минут мы будем там. Я предлагаю прямо сейчас дать ему прослушать запись. Я уже рассказывал ему о том, что мумия шепчет, и он предлагал мне свою помощь. Однако у меня сложилось впечатление, что по-настоящему он мне не поверил.
Юп выразил согласие, и профессор позвал Уилкинса.
— Уилкинс, — сказал он, — мальчики и я, мы поедем сейчас к профессору Фримену. А вы останетесь здесь и будете охранять дом. Если произойдет нечто непредвиденное, тотчас же позвоните мне.
— Будет исполнено, сэр, — заверил его Уилкинс.
Меньше чем через пять минут Боб, Юп и профессор сидели в «роллс-ройсе», направляясь к Фримену. Тем временем уже почти полностью воцарилась ночь.
Как только они уехали, Уилкинс отправился на кухню, где он полировал восточные музейные экспонаты из меди, и продолжил свое занятие. Чуть позже он обратил внимание на тихий шорох, доносившийся снаружи.
Шорох не повторился, однако Уилкинс встал, взял старинный меч из коллекции профессора и пошел в музейный зал. Там, казалось, было все в порядке. На саркофаге с мумией опять лежала крышка, все оконные створки были закрыты, как он их и оставил, когда уходил.
Он отворил дверь и вышел на террасу. В тот же самый момент до его слуха донесся голос — странный хриплый голос с повелительной интонацией. Уилкинс, чьи нервы были напряжены до предела, растерянно обернулся.
Он заметил движение в кустах и поднял меч, как бы защищаясь. В сумерках на него надвигалась фигура. У нее было туловище человека и голова шакала, смотревшая на Уилкинса горящими глазами.
Уилкинс стал белым, как труп.
— Анубис! — вскрикнул он задыхающимся голосом. — Бог-шакал!
Анубис, бог мертвых у древних египтян, приблизился еще на один шаг. Он воздел руку и угрожающе вытянул ее в сторону Уилкинса.
Камердинер выпустил меч. Охваченный смертельным страхом, он рухнул в беспамятстве на пол.
УКРЫТИЕ ОБОРАЧИВАЕТСЯ ЗАПАДНЕЙ
Мортон отвез профессора и обоих мальчиков на противоположную сторону каньона. Перед воротами гаража профессора Фримена он остановил свой «роллс-ройс». Небольшой мосток отделял гараж от шоссе. А сам дом стоял чуть ниже по склону.
— Господа, мне здесь будет несколько тесновато для парковки, — сказал Мортон. — Кто-нибудь может выскочить из-за поворота на полной скорости и зацепить меня, поцарапав лак.
Мортон был так горд своим старинным автомобилем, словно тот был его собственностью, он холил и лелеял его, как свое дитя.
— Там ниже по шоссе есть специальная стоянка для машин, — сказал он. — Дорога расширяется и хорошо просматривается с обеих сторон. Вот там я и буду ждать.
Ярбору и мальчики вышли из машины и стали спускаться вниз по бетонным ступеням, которые вели за гаражом к дому профессора Фримена. На их звонок Фримен тут же подошел к дверям.
— Какой неожиданный сюрприз, Ярбору! — сказал он. — Входите, входите пожалуйста, все входите. Я сижу и работаю над своим словарем — основы слов языков Среднего Востока. Что вас привело ко мне?
Когда профессор Ярбору объяснил, что у него при себе кассета, на которой действительно записан шепот Ра-Оркона, профессор Фримен проявил живейший интерес.
— Невероятно! — воскликнул он. — Давайте немедленно прослушаем пленку. Посмотрим, сможем ли мы, понять, что хочет нам сказать этот добрейший старец. Он прошел в кабинет, заставленный книгами, проигрывателями и несколькими магнитофонами. Заученным движением он вставил кассету.
Все внимательно стали слушать, когда хрипловатый, глухо шепчущий голос Ра-Оркона, усиленный многократно, заполнил все помещение. Однако вскоре напряженное внимание профессора Фримена уступило место растерянности.
— Мне очень жаль, Ярбору, — сказал он. — Я не понял ни единого слова. Кроме того, у записи сильный шумовой фон. Я сейчас быстро схожу и принесу свой аппарат, стирающий побочные шумы. Я приобрел его совсем недавно, а затем мы попробуем прослушать запись еще на другом аппарате. Может, там нам повезет больше.
Он вышел и вскоре вернулся с маленьким дополнительным прибором, который подключил к другому магнитофону. Потом опять вставил кассету, и они принялись слушать сначала.
Примерно в то же самое время маленький грузовой фургончик фирмы Джонса остановился по ту сторону ущелья перед домом профессора Ярбору. Стало уже совсем темно, но свет горел только в одном месте.
— Похоже, что в доме никого нет, Пит, — сказал Патрик, сильный, крепкий ирландец, сидевший за рулем, когда Пит спрыгнул с подножки.
— Но Уилкинс-то должен быть тут, — сказал Пит. — Когда я перед тем связался по телефону с «роллс-ройсом», Мортон сказал, что отвез профессора с Бобом и Юпом к дому на противоположной стороне. Они там хотели кого-то увидеть, но скоро должны вернуться назад. И тогда я сказал ему, что ты отвезешь меня сюда и я встречусь с ними здесь. Я подожду их и составлю пока компанию Уилкинсу, до их возвращения.
— Пусть будет так, — сказал Патрик. — Тогда я пошел. Мы с Кеннетом собирались сегодня в автокино, знаешь, это где смотрят фильмы прямо из автомобиля.
И он уехал. Пит подошел к двери и позвонил. Пока он ждал, он задумался о своем теперешнем деле и о том, что он выяснил у миссис Сэлби.
Миссис Сэлби говорила очень много и очень быстро, но если подходить строго, не так уж и много чего он узнал. Все сводилось к тому, что ее великолепный ливийский кот, весьма редкая порода в здешних местах, исчез неделю назад. Большинство кошек этой породы — так сказала миссис Сэлби — дикие и злобные, но только не ее красавец котик по кличке Сфинкс, он совсем другой — мягкий и добрый с каждым. Она опасалась, что кто-то увел его. Или он заблудился во время своих ночных рейдов и не нашел дороги домой? Она была убеждена, что Трое Сыщиков непременно отыщут ее котика.